Саранча — символ наиболее потрясающего воображение людей зла. От Португалии до Китая, от Австралии до Монголии, от Аргентины до Канады испокон веков наблюдаются периодические вспышки массового размножения саранчи, превращающие цветущие долины в безжизненные пустыни. Кстати, «саранча» — понятие собирательное, как систематически, так и биологически. Такое название получили различные, но более или менее родственные между собой короткоусые прямокрылые — кобылки, время от времени собирающиеся в невиданные стаи и мигрирующие на дальние расстояния, будучи прыгающими личинками (пешая саранча) или взрослыми (летающая саранча). Однако пешком путешествуют и взрослые кобылки, если судьба их от рождения обделила крыльями. Таких я сам видел в Монголии. Наблюдая за этими бескрылыми пехотинцами, невольно напрашивается сравнение с армейскими порядками. Вот как описал это французский писатель Ж. Блон: «Если посмотреть на эти сборища вблизи, они не кажутся беспорядочным скоплением. Каждое из них, как полк, маневрирует очень согласованно. У отряда нет громкоголосого командира, но каждый солдат воспроизводит в точности, не отставая ни на миг, движения своего соседа.
Войска уже на марше… Как будто невидимый генерал следит за их передвижением и отдает команды, так как время от времени два сблизившихся полка в несколько секунд перестраиваются, смешиваются и уже решительно идут единым строем, принимая то направление, в каком двигалась более многочисленная группа. Дивизия, словно магнит, притягивает другие полки и к концу дня уже становится армейским корпусом».
Это становление армии саранчи происходило на наших глазах. Наступление вечера останавливало ее перемещения. А ночью, когда температура резко падала, когда дневной зной уступал место заморозкам и вода в наших экспедиционных ведрах покрывалась льдом, когда мы в ватниках и шапках мерзли в пуховых спальных мешках, саранчуки, как солдаты после боя, лежали бездыханно, неподвижно, словно мертвые. Ветер собирал их в груды в укромных ложбинах, разметал по монгольским просторам, но на следующий день оцепеневшие от холода кобылки оживали, будто воскресали из мертвых и продолжали свой путь в неизвестность, в небытие, как орды Мамая или Чингисхана.
Мы отвлеклись. Продолжим краткий исторический обзор о саранче. Она упоминается в египетских и ассирийских письменах, которым почти четыре тысячи лет. В гробнице Птахотепа, относящейся к периоду первых династий Древнего царства в Египте, изображен еж, поедающий саранчу. Древние египтяне за XIV веков до нашей эры изобразили саранчу на гробнице фараона Харемхеба. Ее портрет вместе с хлебным колосом встречается на древних монетах, чеканенных в III веке до нашей эры в древнегреческой колонии Метапонте в южной Италии. В Киевской летописи 1095 года говорится: «Пришла саранча и покрыла землю, и было страшно, шла она в северные страны, пожирая траву и просо». Это было в Древней Руси. Далее упоминания о саранче с каждым годом учащаются — она становится притчей во языцех. Ведь доступнее стала информация, которая, в свою очередь, сохранялась лучше в письменном виде.
Страницы летописей доносят до нас рассказы о черных делах саранчи, являющейся действительно, в прямом смысле, черной в детском возрасте, т. е. сразу после появления на свет. Так, в 125 году до нашей эры голодная ее армада, уничтожив хлебные поля в римских провинциях Киренаике и Нумибии в Северной Африке, обрекла на голодную смерть 800 000 человек.
В 1478 году в Венецианской республике от голода погибло более 30 000 человек. Причина та же — голод от нашествия саранчи. Еще сравнительно недавно, в 1866 году, по той же причине лишились жизни 20 000 марокканцев. А голод, бушующий в последнее десятилетие, начиная с 70-х годов нашего столетия в Африке, это не только итог невиданной засухи, но и результат набегов саранчи. Это, так сказать, большие жатвы саранчи! А кто посчитал более мелкие? Не сомневаюсь, что мелкие укосы саранчи не менее страшны, чем беды, сохранившиеся в летописях.
Мы уже имеем представление о том, как совершает марш-бросок легион саранчи в пешем порядке. Теперь кратко о воздушных их путешествиях. Рассказывают свидетели этих событий.
Г. И Успенский. Через некоторое время не было видно ни одного колоска: саранча съела все, положила яйца и черной непроглядной тучей поднялась со своей опустошенной квартиры. Густота поднявшейся тучи была так велика, что солнечные лучи не проникали через нее. На народ напал ужас и панический страх — ждали последнего дня.
