– Нет, мне известно, что бывают душевнобольные матери, способные причинять вред детям, – сухо и саркастически оборвал ее инспектор. – Но вы идете по ложному следу, эта болезнь к нашему делу никак не относится.
Лора вздохнула с таким видом, словно пыталась вразумить непослушного ребенка.
– Терпение, Грег, скоро все откроется. Болезнь распространяется не только на матерей, вызывающих болезни у своих детей. Ею порой страдают и профессионалы, чьим заботам вверены людские жизни: медсестры, врачи, любые медики, намеренно усугубляющие болезни пациентов с единственной целью… Им важно потом спасти этих пациентов, чтобы спасителей хвалили и уважали. Это еще называется: «Возомнить себя Богом».
Тёрнер почувствовал, как его обдало холодом. Ему не понравилось то, что накопала Лора. Однако эти данные вполне применимы к…
– Чепуха, – бросил он. – И если вы не укротите свои фантазии, вас привлекут за клевету.
– Да неужели? Нет, Грег, лично я думаю иначе.
– Послушайте, Алекс Тейлор сообщила нам о следах шины на жакете Лилиан Армстронг. И вы полагаете, что она поступила бы так, если б сама только что переехала эту женщину? Воспользовалась своей машиной, а потом указала нам на средство убийства?
– А кто говорил, что она использовала
Развернувшись на стуле, Бест встала.
– Я намерена последить за ней, и уж тогда мы выясним, права я или ошибаюсь. Ах да, для общего сведения, – добавила она тоном, граничившим с наглостью. – У Лилиан Армстронг имелся аккаунт в «Фейсбуке», полный слюней: что детки съели на ужин, что детки делали в школе и что детки собирались делать завтра. Ни малейшего намека на то, чем их мамашка зарабатывала на жизнь. Все ее телефонные записи в настоящее время проверены, а ее бывший – или, вернее, отец ее детишек – имеет алиби на момент ее смерти. Он работает водителем такси в Саутгемптоне и, согласно графику, в тот день трудился на линии.
После ухода Лоры Грег долго смотрел на экран. У него возникло ощущение, что с поводка только что спустили злую собаку. Она скалится, рычит и жаждет крови, а он не в силах остановить ее. И не может также предупредить доктора Тейлор, что собака идет по ее следу.
Натан, сломав пополам печенюшку, протянул половинку Алекс. У него уже вошло в привычку делиться с ней своей вредной пищей, и доктор Тейлор перестала благодарить его после первой полудюжины раз, заметив, что ее благодарность начала раздражать их обоих.
– У меня никаких зубов не останется, если ты будешь продолжать покупать эту сладкую и жирную фигню, – сказала она. – И моему папаше – дантисту, между прочим, – придется убить меня, принимая во внимание, что до моего вылета из родового гнезда он поддерживал мой рот в состоянии, близком к идеалу. Может, ты начнешь приносить более здоровые варианты для перекусов? К примеру, сушеные фрукты. Или сэндвичи. Орешки тоже вполне подойдут.
Она заметила, как дернулись губы Белла, но тот упорно продолжал делать свои заметки.
– Алекс, если тебе нужны здоровые перекусы, то можешь приносить их сама. У меня нет времени сооружать сэндвичи или искать сушеные фрукты по магазинам. Торговый автомат в коридоре снабжает меня всем необходимым, а по дороге домой я покупаю рыбу с картошкой или какую-нибудь китайскую стряпню.
– Если будешь так небрежно относиться к питанию, дело может кончиться диабетом. Либо сердечным приступом, либо проблемами с почками. А к девяноста годам ты станешь беззубым пищевым наркоманом.
Через несколько молчаливых мгновений Алекс вдруг осознала, что Белл перестал писать, но ничего не ответил.
– В чем дело? – спросила она, подняв голову и увидев, что он пристально смотрит на нее. – Что за взгляд? Почему ты уставился на меня?
В ординаторской, кроме них, никого не было, однако Натан еще и резко понизил голос:
– Я узнаю эти симптомы. Алекс, ты что-то принимаешь. И это не спиртное. Ты чем-то поддерживаешь уровень спокойствия, и я не думаю, что ты занимаешься йогой или другими подобными истязаниями. Изредка я слышу странные оттенки в твоем голосе. Какие-то особые, скажем так, расслабленные нотки…
