– Нет, – простонала она, – я съезжала на машине по пандусу и увидела только, что она лежит на моем парковочном месте. Я не заметила никаких уезжавших машин. Ворота были открыты, но никто из них не выезжал. Мне… Боже, Мэгги, какая же я идиотка! – Ее рот открылся, а взгляд уставился в пустоту. – Брелок. Мой потерянный брелок. Когда я подъехала к дому, ворота были уже открыты. Но открыть их можно только с помощью брелока. Я не теряла его. Должно быть, его украли! Надо сообщить об этом в полицию. Хотя не думаю, что они поверят мне… По-моему, они считают, что это я ее сбила.
– Господи, Алекс, – на лице Мэгги отразилось беспокойство. – А ты не хочешь поговорить с адвокатом?
– Нет! – резко возразила она. – Я же пыталась спасти ее!
– Успокойся. – Филдинг примирительно подняла руки. – Значит, остается еще вопрос с Эми Эббот. В общем, как ни печально мне говорить это, я могу представить, что женщина способна на подобное идиотство. Несмотря на то что аборты у нас не запрещены, многие ежедневно заглатывают всякие снадобья или вставляют себе пессарии[18], стремясь спровоцировать выкидыш. И порой они только наносят вред самим себе. Эми Эббот, как профессиональная медсестра, полагала, возможно, что у нее достаточно знаний и опыта для такой операции.
– Ты в самом деле веришь в это? – твердо спросила Алекс. – Она же пыталась мне кое-что сказать! И я знаю, что именно, поскольку испытала то же самое. На операционном столе! Ожидая смерти!
– Ты? В какой операционной? Как ты могла попасть туда?
– Он вырубил меня, ввел какой-то наркоз. Сунул мне в рот тряпку вроде кляпа и вырубил.
Мэгги глубоко вздохнула. Затем резко встряхнула головой, словно пытаясь избавиться от навязчивой мысли.
– Старый тряпочный трюк с усыплением является убогим изобретением Голливуда, – медленно и лаконично заметила она. – Для такого понадобились бы как минимум маска Шиммельбуша, наличие времени и эфира, и его личное присутствие, чтобы все это сработало и…
– Он показывал мне маску Шиммельбуша!
– На парковке, Алекс! Я говорю о парковке. Ты ведь попыталась бы убежать, даже если б он сбил тебя с ног. Ему пришлось бы положить тебя на спину, приложить маску к твоему лицу и довольно долго пропитывать ее эфиром, но за это время его вполне могли увидеть.
Сердце Алекс заколотилось. Ей не хотелось слушать то, что говорила Мэгги.
– То есть ты имеешь в виду, что это невозможно?
– Я имею в виду, что тебя вырубили как-то по-другому.
Покрыв лицо пеной для бритья, Натан услышал телефонный звонок. Он намеренно не брал трубку – за последний час ему звонили уже третий раз, и Белл не сомневался, что его опять беспокоят из дома престарелых с очередными указаниями от его матери.
На его кровати уже лежал пакет, в который он упаковал ее старомодный домашний халат на пуговицах, коллекцию аудиокниг Кэтрин Куксон[19] и нюхательные соли. Его мать редко куда-то выезжала без них и, вероятно, сейчас страшно беспокоилась из-за своего коричневого флакончика. Обычно она таскала нюхательные соли в кармане кардигана, а за манжету рукава засовывала батистовый носовой платочек.
С самого детства Натана преследовал запах нашатырного спирта на платочках, которыми она протирала ему лицо, – глаза начинали слезиться, как только этот вонючий платок касался его лица. И у него навсегда сохранилось чувство вины, поскольку это тонизирующее лекарство использовалось, только когда он расстраивал мать. Нюхательные соли и ее горестные вопли были неотъемлемой частью его детских воспоминаний. Неужели он не мог вести себя лучше? Не мог быть более чутким, менее эгоистичным? Хотя на самом деле мать думала: «Почему же ты никак не научишься прятать от меня половину своего лица?» Правда, она никогда не ожесточалась до того, чтобы сказать это вслух.
Телефон перестал звонить, подарив Беллу успокоительную тишину. Он быстро побрился и оделся, готовясь к предстоящему посещению матери. Сегодня он сядет со стороны ее парализованной после инсульта половины, чтобы она вообще не видела его лица.
Спустя минут десять телефон вновь принялся трезвонить, и врач, подавив досаду, все-таки ответил на звонок. Из трубки донесся приветливый голос Алекс Тейлор, и Белл на мгновение так растерялся, что потерял дар речи.
– Натан, ты слышишь меня? – взволнованно воскликнула она.
– Да. Ты застала меня врасплох. Я ждал другого звонка.
– Я… гм… случайно узнала, что у тебя сегодня выходной.
Белл слегка удивился, а потом почти обрадовался, подумав, что коллега собирается попросить его подменить ее на дежурстве. Это дало бы ему законную причину избежать общения с матерью.
– В общем, у меня тоже выходной, и я подумала, что мы могли бы провести время вместе, если у тебя нет других планов и ты свободен. Понимаешь… гм… – Внезапно Алекс рассмеялась с каким-то девическим смущением. – Я подумала, что мы могли бы где-то развлечься.
В голове Натана мгновенно родилась идея, позволяющая освободиться от визита к матери. Он мог позвонить в дом престарелых и сообщить, что у него экстренный вызов.
– Я… в общем, то есть…
