Келли устало прикрыла глаза. Последние дни дались ей нелегко. Доктор обещал, что утреннее недомогание вскоре пройдет, но вот когда… кто знает. Келли тошнило уже три дня подряд, и началось это почти сразу после того, как она вернулась домой из Лас-Вегаса. Сначала она подумала, что подхватила где-то инфекцию, но доктор поставил точный диагноз: первый триместр беременности.
Ее рука непроизвольно легла на живот.
Тагг проследил взглядом ее жест, и на сотую долю секунды выражение его лица смягчилось, но потом он сжал губы и снова уставился на дорогу.
Келли глубоко вздохнула. Как ни странно, едва они выехали с ранчо, ей стало лучше, несмотря на подавленность от ощущения собственной вины. Она должна была сразу сказать обо всем Таггу, и — будь что будет. Нет, она не тянула время, просто ей хотелось красивых ухаживаний, хотелось романтических отношений. А вместо всего этого ей стало плохо дома, она едва успела добежать до туалета. Потом приступы тошноты следовали один за другим, и свидетелем этого стал отец, который тут же обо всем догадался и потребовал признаться, кто же отец. Келли была настолько слаба, что обо всем ему рассказала, не упустив и то, что именно желание доказать отцу свою независимость толкнуло ее в объятия Тагга. Но она никак не ожидала, что Тагг явится к ним домой и узнает о ее беременности не от нее, а от ее отца.
Через десять минут езды по ровной автостраде на скорости семьдесят миль в час Тагг свернул на узкую извилистую дорогу и вскоре затормозил на пологом берегу озера Елизаветы. Искоса взглянув на Тагга, Келли с облегчением отметила, что черты его лица немного смягчились. Он выпрыгнул из машины, обошел вокруг капота и открыл пассажирскую дверцу.
— Давай прогуляемся, — сказал он и протянул ей руку.
Келли вложила в его руку ладонь, чувствуя, как сердце подпрыгивает от радости, но, стоило ей выйти из машины, Тагг мгновенно разжал пальцы. Она ошиблась: он и не думал оттаивать. Наоборот, посмотрел на нее холодно и жестко.
— Сядь. — Тагг подождал, пока она опустится на траву, и сел рядом с ней. — Ребенок мой?
Этого следовало ожидать.
— Да, — сглотнув комок в горле, ответила Келли. — Ты — единственный мужчина, с кем я была после возвращения из Бостона.
— А как же тот плотник, с которым ты встречалась?
Келли вздрогнула. Отец не терял времени даром, все выложил Таггу!
— Наши отношения… мы с ним не заходили так далеко, — тихо проговорила она.
Тагг резко выдохнул.
— Ты разозлилась на своего папашу и решила соблазнить меня, чтобы ему отомстить? — Он повернулся к ней, глаза его потемнели от ярости, щека начала нервно подергиваться. — Он не разрешал тебе якшаться с кем-либо из Уортов, даже разговаривать с нами тебе не дозволялось. И вот ты видишь меня в том баре и думаешь: «Подцеплю-ка я его на крючок, пусть папочка позлится». Своеобразная месть отцу, но такая сладостная, да, Келли?
— Нет! Все было совсем не так! Ты ошибаешься, Тагг, я могу все объяснить.
— Не имеет смысла отрицать. Теперь все встало на свои места и выглядит вполне логично.
Что она могла ему сказать? Что она увидела в том баре мужчину своей мечты и захотела вырваться из рамок, в которые ее всю жизнь загонял отец… Как это объяснить разъяренному Таггу?
Все бесполезно. Он просто не станет ее слушать.
Глаза Тагга потемнели еще больше, стали почти черными.
— Ты забеременела специально, Келли. Это твоя абсолютная, полная, окончательная месть — родить внебрачного ребенка от Уорта. Молодчина, Келли, отлично задумано.
— Нет, Тагг! Ничего я не задумывала, поверь мне!
— Черт! Я уже не знаю, чему и кому верить. — Губы его скривились от отвращения, и он отвернулся.
— Ну пожалуйста, Тагг! Прости, что не рассказала тебе раньше. Я… я выжидала удобный момент, а о беременности даже не подозревала. Честное слово, я не… бессовестная мерзавка.
— Ты — Салливан.
И этим все сказано. Глаза Келли наполнились слезами.
— Я не похожа на моего отца, я другой человек, Тагг.
— Тогда почему же ты так долго скрывала от меня свою беременность? В Вегасе у тебя было сколько угодно удобных моментов. Могла бы хотя бы просто так обронить: «Да, кстати, Тагг, у нас с тобой будет ребеночек».
— Я… не могла, — с трудом выдавила Келли. Она чувствовала себя опустошенной, как будто из нее выкачали всю энергию. — Прости.
— Ты меня обманула. И одурачила. Не ожидал я получить такой удар исподтишка, даже твой папаша обычно действует более прямолинейно. А ты… — он повернулся к ней и уставил палец ей в грудь, — ты использовала меня, Келли.
— Тагг, пожалуйста…
— Довольно. Я не желаю, чтобы мой ребенок родился и рос рядом с Хокинсом Салливаном. Этого не будет.
— Но почему ты так зол на моего отца? Почему так его ненавидишь?
