Он усмехнулся, и поднимая пакет в руке, ехидненько так…произнёс:
— Да вот, прокладки тебе привёз…
Мои щёки обдало жаром. Блин как неудобно…Но самое обидное, мой расчёт оказался неверным, и сейчас мне приходится сгорать от стыда, из—за своей дури. Ну, вот кто меня за язык тянул!
— Но… — пристально смотря на меня, он продолжил, — по дороге к тебе вспомнил, что ещё рано , они должны прийти, приблизительно через…— он замолчал якобы подсчитывая, — через полторы недели.
— Цикл сбился, — тут же парировала, продолжая сгорать от стыда, из—за своей детской выходки.
— С чего вдруг? — удивился он.
— Нервничаю много.
— Не вижу повода, подумаешь я тебя прослушивал… — пожал он плечами, и тут же подмигнул.
Он ещё и издевается!
— А ничего, что это противозаконно? И вообще, ты не имел никакого права так вероломно врываться в мою жизнь! И твоя прослушка, характеризует тебя, как беспринципную мразь!
— Солнечная, полегче с выражениями, я могу и рассердится, — погрозил он мне пальцем. Не впечатлилась. А он продолжал разглагольствовать, — На войне все средства хороши, милая.Не начни ты упираться, мне бы не пришлось так действовать. И что—то мне подсказывает, что ты не весь список моих прегрешений озвучила, так? — Смотрит на меня с хитринкой.
Неужели он знает, о шпионской деятельности Юли? Испугалась я за подругу.
Ладно, третья попытка:
— А то, что я рассердилась, тебя не пугает? — интересуюсь, продолжая стоять за столиком изображая гнев.
— Я знаю прекрасный способ, как тебя успокоить?— Начал он медленное движение в мою сторону. — И насколько мне не изменяет память, тебе он тоже пришёлся по вкусу…
— Да неужели? — не скрывая сарказма, парирую,и начинаю отступать, понимая, что это бесполезно— поймает. И всё же, лёгкой добычей я не собираюсь становиться, пусть попотеет гад! — Ты себе льстишь.
— Ах, да…— он рассмеялся, — как ты там выразилась? Печалька…
Ну всё, сейчас будет доказывать что он половой гигант! Ещё одно доказательство, что я дура, а язык мой враг. Ладно, буду действовать по—другому, раз попытка перейти в наступление провалилась с треском.
— Слушай давай я всем скажу, что ты орёл, и забудем об этот маленьком инциденте?
— А с чего ты решила, что меня интересует чужое мнение? — притормозив, интересуется он. И главное, так пристально смотрит на меня. Точно, готовится к броску.
— И моё тоже не интересует? — робко спрашиваю, хотя знаю ответ—не интересует, иначе бы он так не поступал.
— На данном этапе нет…
— Кто бы сомневался! — горько усмехнулась, услышав ожидаемый ответ.
— Не хочешь знать почему?
— Из твоих лживый уст—нет. Я его знаю.
— О как? Можешь, поделишься своими умозаключениями.
— Я для тебявсего лишь временное развлечение!
После моего высказывания, его взгляд изменился, сейчас был Кир непросто зол, он был в ярости. Видать, не любит мужик правду.
— Соня, ты сама веришь в то, что сказала? Или ты настолько хреновый психолог, что не можешь отличить желание мужчины просто развлечься от серьёзных намерений? Если это так, то ты уволена! Мне такие бездари не нужны!
Я от возмущения подавилась воздухом.
— Что?—сипло интересуюсь, не веря в услышанное.
— Ты…— он делает паузу, сверля меня гневным взглядом, и тут же произносит последнее слово. Оно было сравни удару бича рассекающего воздух, — уволена.
Я делаю глубокий вдох, прикрыв глаза. Обида словно кислота разъедала мне душу. Как ямогла не разглядеть, то он беспринципная сволочь? Как он может так поступать? Сам друзьям говорил, что я для него всего лишь временное развлечение, от которого он потом собрался откупиться. Но, стоит мне это озвучить, так я бездарь! Я открываю глаза, и произношу спокойным голосом только одно слово:
— Хорошо.
Но в душе я хочу орать в голос. Но, я не дам ему насладиться этим зрелищем, единственное, что у меня сейчас есть, это достоинство. Для кого—то это пустой звук, для меня нечто важное, что не даёт скатиться в бездну отчаянья. Не позволяет озлобиться на весь мир, и не превратится в стерву, которая мстить всем подряд, за свои же неудачи. И пусть я опять ошиблась, не беда, на ошибках учатся. А боль, что сжигает меня изнутри, всего лишь временное состояние, и она пройдёт. Ничто не бывает вечным.
— Сонь… — он делает шаг ко мне, его взгляд растерян, нет в нём больше гнева. Наверное, и он решил изменить тактику, а возможно, почувствовал моё состояние. Но это уже не имеет значенья, игры закончились. Я выставляю ладони вперёд, этим жестом останавливаю его.
— Если в тебе есть хоть капля чего—то хорошего, ты оставишь меня в покое. Я больше не хочу тебя видеть, так что твоё предложение об увольнении весьма кстати…
— Если я причинил тебе боль своими словами, прости, — тут же перебивает он меня, — и ещё раз прости, — он тут же молниеносно преодолевает между нами расстояние, исхватив меня за талию одной рукой, притянул к себе. Он приподнял своей рукой мой подбородок, и смотря мне прямо в глаза пронизывающим душу взглядом, продолжил:—за то, что твоему желанию не суждено сбыться— я тебя не оставлю. И знаешь, я, кажется, догадываюсь о причине, по которой ты вновь меня отталкиваешь…
