– Мистер и миссис Смит. Понятно, – полуобернувшись к стойке с ключами, он посмотрел на ячейки, после чего сказал с какой-то непонятной издевкой: – Миссис Смит у себя в номере.
Я поднялся по лестнице наверх. Подошел к двери, постучал.
– Кто там? – раздался из-за двери голос Оливии.
– Это я.
Дверь резко распахнулась. Девушка хотела произвести на меня впечатление, и ей это удалось. Столь разительного превращения из смертельно уставшей кубинки в полную сил и жизненной энергии молодую симпатичную девушку я никак не ожидал. Судя по всему, она не только прошлась по магазинам, но и побывала в парикмахерской. Она учла все мужские пристрастия. Ее высокая грудь великолепно смотрелась под белой рубашкой с большим отложным воротничком. Бежевого цвета короткая юбка с широким поясом и карманами великолепно подчеркивала стройность ее ног. Ее наряд довершали белые носочки и двухцветные летние туфли.
– Ух ты, какая красавица! – воскликнул я, припустив немного восхищения в голос.
Девушка выжидающе внимательно посмотрела на меня, пытаясь понять: она действительно произвела впечатление на подростка или тот так шутит. За то короткое время, что они провели вместе, Оливия сделала для себя два вывода. Во-первых, он не похож на обычного подростка. В нем не было ни внутренней застенчивости, ни развязного нахальства, идущего от неуверенности. Во-вторых, от него веяло настоящей мужской силой и уверенностью в себе. Женщины хорошо это чувствуют. Была еще одна причина, по которой ей нравился этот юноша. Девушка считала, что в достаточной степени умеет обращаться с мужской половиной человеческого рода. На ее родине мужчины были от нее без ума, вот только этот американский паренек был для нее загадкой. К тому же Майкл оказался опытным любовником, сумев это доказать на берегу океана. Она была вынуждена признаться сама себе, что не она завлекла его к себе, а он ее привлек. Захочет – возьмет ее, и она не будет сопротивляться, потому что он не мальчишка… а настоящий мужчина ее мечты.
Девушка впустила меня в комнату, я закрыл дверь на ключ, потом прошел к столу и сел на стул. Оливия села на кровать. Она старалась держать себя в руках, но было видно, что волнуется.
– Как тебе Америка? – задал я ей вопрос.
При моем вопросе она прямо вспыхнула радостью. Тут даже без слов стало понятно, что первые впечатления были хорошими.
– Все просто замечательно. Такого изобилия я просто никогда в жизни не видела. И люди кругом все такие милые.
– Рад, что тебе все понравилось. Оливия, скажи: у тебя есть здесь родственники и знакомые?
Вопрос был для нее неожиданностью. Не таким она ожидала начало разговора. Поцелуи, жаркие объятия и все такое прочее. Неужели она ему не понравилась?
– Нет. Никого нет.
– Тогда какого черта ты сюда приехала?
– Я же говорила! Хочу нормально жить. По-человечески! Это разве непонятно?! – начала себя взвинчивать девушка, не понимая, к чему эти неуместные сейчас вопросы.
– Это мне понятно. Только как можно жить по-человечески, приехав нелегально в Америку? Без денег, без документов.
Судя по злости, вспыхнувшей в ее глазах, она хотела сказать что-то резкое, но передумала, какое-то время молчала, пытаясь найти ответ на мой вопрос. Наконец, ответила:
– Не могу прямо сейчас ответить на этот вопрос. Знаю только одно: у меня будет хорошая жизнь. Настоящая. Семья, дети, деньги, благополучие.
Ее голос, несмотря на мягкость и мелодичность, сейчас звучал жестко, при этом в нем чувствовалась уверенность девушки в себе и своих силах.
«С характером подруга. Что есть, то есть!»
– Надеюсь, что так и будет. Теперь расскажи мне, что говорили вам контрабандисты. Все, что можешь вспомнить.
– Матросы, что на яхте, много чего говорили и обещали…
– Нет, Оливия, не это мне нужно, – перебил я девушку. – Что ты можешь сказать про контрабандистов, которые вас встречали? Может, они называли какие-то имена или клички?
Девушка виновато улыбнулась и отрицательно покачала головой.
– Извини, но я тогда ничего не видела и не слышала, ожидая момента, чтобы прыгнуть в воду.
Какое-то время мы молчали, потом она, глядя на меня большими черно-бархатистыми глазами, тихо спросила:
– Ты мне поможешь?
Я усмехнулся:
– Сначала посмотрю на твое поведение.
В ответ она лукаво улыбнулась. Шедший до этого странный и непонятный разговор наконец вошел в привычное для нее русло.
В постели Оливия была живым огнем. Опаляя меня, она заставляла пылать меня огнем страсти. В ней было столько детской непосредственности, которая непонятным образом сочеталась с неподдельной страстью искушенной женщины, что я в какие-то моменты просто терял голову, становясь пятнадцатилетним подростком, впервые дорвавшимся до женского тела. Она с радостью брала у меня уроки любви, сразу же претворяя их в жизнь.
