– Я вот тебе что еще скажу, ублюдок. Дело в том, что запись на пленке не считается доказательством в суде. Так что получается, все твои признания будут для нас бесполезны. К тому же ты в любой момент можешь заявить, что они были выбиты из тебя силой, а затем подашь на нас в суд, где у тебя будут неплохие шансы обвинить нас во всех грехах. Нас, конечно, не посадят, но с работы вполне могут выкинуть. Теперь тебе понятно, что твое предложение нас никак не устраивает?
Кинли снова задергался и замычал.
– Не надрывайся. Тебе же сказано, – насмешливо произнес Бигли, – мы не берем денег у бандитов. И еще. Я не знаю Томаса Райта, но Майкл Вильсон был одним из нас. Он не заслуживал смерти, а уж тем более быть закопанным в грязной яме. Такое нельзя простить. Знаешь, тварь, что я сделаю после того, как мы получим твои показания? Самую первую копию я отправлю Маленькому Оджи. Как ты думаешь, что он сделает, когда прочитает то, что ты наговоришь на пленку? Я слышал краем уха, что у него есть палач, который любит подвешивать людей под ребро на крюк и вырывать им ногти. Ты не знаешь такого?
Услышав эти слова, Кинли побледнел. В его желудке образовался тяжелый холодный ком. Он не мог знать точно, но вполне догадывался, что с ним сделают люди Карфано, попади он живым к ним в руки.
Специальный агент Бигли смотрел на отъявленного головореза и откровенно наслаждался его страхом. Хотя он был далек от идеального образа федерального агента, но при этом по-настоящему ненавидел бандитов, подобных Кинли, которые всегда действуют чужими руками, а когда их пытаются прижать, выкручиваются с помощью продажных адвокатов.
– Время, – напомнил ему Фред Адамс.
– Держите его, парни! – тут же скомандовал Бигли.
Агенты, уже стоявшие по обеим сторонам от бандита, сразу прижали того к креслу, не давая ему возможности пошевелиться. Бигли, подойдя, наклонился над предплечьем гангстера, затем быстро вонзил иглу и нажал на поршень. Спустя минуту все трое отошли от гангстера, который замер, прислушиваясь к ощущениям.
– Сколько ждать? – спросил Тони Романо.
– Двадцать минут, – ответил Бигли, укладывая шприц в металлическую коробку, в которой лежала еще одна ампула. – Так что устраивайтесь поудобнее, парни.
Допрос длился около получаса и окончился, когда глаза гангстера закатились и он потерял сознание. Пока Адамс и Романо отвязывали его от кресла и переносили в спальню, старший агент Бигли прослушивал запись, время от времени удовлетворенно кивая головой.
– Ну, как запись? – спросил Адамс, подходя к нему.
– Хорошая запись, качественная, – Бигли на несколько секунд задумался. – Я тут вот еще о чем подумал. Почему Майкл Вильсон нам ничего не рассказал?
– Тут все просто, – усмехнулся Адамс. – Мы как-то с ним сидели в баре. Он немного перепил и признался мне, что все сделает для того, чтобы отец им гордился. Он просто хотел быть героем, Фрэнк.
К ним подошел Тони Романо:
– У меня вопрос к тебе, Фрэнк. Кто такой Томас Райт? Мы не имеем к нему никакого отношения, так зачем надо было выяснять обстоятельства его смерти?
– Это была личная просьба сенатора, которую мне было нетрудно выполнить.
– Сколько Кинли будет так валяться? – снова спросил Адамс. – Может, нам стоит поспешить?
– Как соберешь свою технику, так сразу и поедем.
Собрав магнитофон и тщательно запаковав кассету с записью, федеральные агенты покинули дом Кинли. Стоило им выйти, как охранник, стоявший во дворе, окинув их недобрым взглядом, сразу кинулся в дом. Агенты переглянулись, усмехнулись и пошли к калитке. Они прекрасно сознавали, что гангстеру, когда тот окончательно придет в себя, будет не до того, чтобы предъявлять кому-либо обвинения. Ему еще очень сильно повезет, если он доживет до сегодняшнего вечера.
По дороге автомобиль федеральных агентов останавливался дважды, и каждый раз у телефона-автомата. К тому моменту, когда Микки Кинли очнулся и делал безуспешные попытки вспомнить, что он наговорил, он уже был приговорен к смерти.
Этим утром, после зарядки, пробежки и купания в океане, я сидел в кафе, расположенном в ста метрах от своего отеля, и с аппетитом завтракал. Доев яичницу с ветчиной, я только собирался вонзить зубы в тост с маслом и американским сыром, как передо мной неожиданно появилась пропавшая Оливия Вальдес. Честно говоря, я уже и не рассчитывал, что она когда-то появится в моей жизни. Как говорится: «Баба с возу – коню легче», но при этом не мог признать, что за ее взбалмошностью и взрывной энергией у девушки сильный и жесткий характер.
– Майкл…
– Привет, Оливия.
– Майкл, ты мне нужен! Кроме тебя, у меня никого нет в этом городе. Ты мне должен помочь! Тут случилась такая история… – зачастила она.
– Если ты куда-то спешишь, то я тебя не задерживаю, – перебил я ее. – В следующий раз расскажешь.
– Да. Да. Да! Я виновата. Я знаю, что ты приходил в отель, и я тебе не позвонила, но ты должен понять…
– Успокойся. Я не обижаюсь на тебя. Ты вполне самостоятельная девушка и идешь куда хочешь. Ради бога! Вперед и с песней! Но ты почему-то сейчас стоишь передо мной. Опять куда-то влезла?
