Через несколько минут они выходили за ворота. Бублик гарцевал конем, уши его трепались на ветру. Кочин шел решительным шагом, всем видом показывая, что ничего странного или неожиданного в их прогулке нет. Аля сохраняла спокойствие. Она, в свои восемь лет, была сдержанной, словно взрослый человек. Олег Петрович подозревал, что внутри скрываются сильный характер и нежная душа. И это сочетание свойств ему очень нравилось.
– Отпусти Бублика с поводка. Пусть побегает, – сказал Кочин, когда они подошли к полю.
– Ты думаешь? – неуверенно произнесла Аля и оглянулась на окна Батениных.
– Уверен, – спокойно ответил Кочин.
Аля отстегнула поводок, Бублик не поверил своему счастью, пару раз оглянулся на хозяев, приглашая побежать вместе.
– Ну иди, иди, играй, – улыбнулся Олег Петрович. Бублик что-то буркнул и молнией полетел по траве.
– Он такой счастливый, – сказала Аля, – во дворе особенно не побегаешь.
– У нас огромный двор. И, скажу по секрету, станет еще больше.
– Как это? – удивилась Алла.
– А я хочу купить участок и тот дом, что стоит за нами. Я уже даже хозяевам написал. Они согласны. Остались формальности.
– Это здорово, но зачем нам так много места?
– Зачем? – задумался Олег Петрович. – Ну, например, ты вырастишь, выйдешь замуж. Или просто тебе захочется жить отдельно. И мы там построим новый дом. Для тебя.
– А я хочу жить с тобой.
– Ты еще не выросла. Поэтому так и говоришь. Но в любом случае мы будем рядом. Вместе. Теперь понимаешь, для чего я покупаю еще один участок?
– Понимаю, – вздохнула Аля. – Папа, а ты скучаешь по маме?
– Очень, – вздохнул Кочин, – я уже не помню, как она болела. Я помню ее сильной, красивой.
– Я тоже. Так лучше, чем помнить болезнь.
– Несомненно, – кивнул Кочин.
Они шли, разговаривали, покрикивая на Бублика, который то и дело исчезал с горизонта. Свернув к реке, они внезапно увидели две фигуры. Одна выше другой, чуть сутулые, они брели в сторону леса с корзиной в руках.
– Батенины, – прошептала Аля.
– Откуда ты знаешь? – тихо спросил Олег Петрович. Что-то очень жалкое было в этих силуэтах. Да еще осенний день, ветер, безрадостное поле.
– Я их видела из окна. Это они. Старший и младший. За грибами их отправили.
– Почему? Зачем?
– Папа, осень. В наших лесах много грибов, – удивилась Аля.
– Зачем их за грибами отправили?
– Ну как? Чтобы есть, – совсем растерялась от отцовской непонятливости девочка.
– А школа? Они же в школе должны быть! – теперь уже рассердился Кочин.
– Папа, я не знаю. Значит, они в школу не ходят. Еще я слышала, что на улице их дразнят, что отец в тюряге сидеть будет.
– В тюрьме, – машинально поправил Алю Олег Петрович, а потом повторил: – В тюряге…
Олег Петрович смотрел на младших Батениных. Сложением сыновья были в отца. Широкие, крупные. Но на большом поле и на расстоянии они выглядели мелкими и жалкими. И в их походке было что-то такое обреченное, что Кочину стало не по себе.
– Аля, давай свернем. Не хочу идти за ними, – сказал он.
– Давай, – быстро согласилась чуткая Аля, – они же ни в чем не виноваты, – добавила она, тем самым усугубив сумрачное настроение отца.
Кочин и Аля свернули и пошли узенькой круговой тропинкой. Когда они подошли к тому самому дереву, где когда-то отдыхали все вместе, выглянуло солнце. Осеннее тепло было робким, но округа стала выглядеть веселее. Кочин подошел к дереву, скинул куртку и уселся на нее, облокотившись о ствол.
– Смотри, ничего здесь не изменилось, – сказал он негромко.
– Нет, все не так уже, – покачала головой Аля.
Олег Петрович и сам понимал, что все не так. Но с этим «все не так» придется жить. «А как жить? Аля растет. Для нее эта история не пройдет бесследно. И все, что случилось и случится сейчас на суде, ляжет на ее плечи. И всю жизнь будет с ней», – думал Кочин. Настроение у него испортилось окончательно. И затея прийти сюда, на «их место», оказалась плохой. Его настроение передалось дочери. Даже Бублик больше не гонял мышей-полевок, а чинно бежал рядом.
А через два дня Кочин отозвал иск. Адвокат примчался в Знаменку и страстно вращал темными очами:
– Такой случай! Такой неприятный человек! И реально виноват! Ваша жена так тяжело это перенесла! А ваша дочь…
Кочин слушал адвоката спокойно, а потом ответил:
– Мое решение окончательное. Я отзываю иск. Но сделаю это на суде, в присутствии свидетелей. И выступлю с речью. Вам поручаю донести это до сведения судьи и организовать все это… ну, как полагается…
Адвокат только развел руками.
Суда не было. И Батенины долго не могли в это поверить. Только месяца через полтора постучала Людмила Батенина. Кочин в это время обсуждал с рабочими строительство и благоустройство нового участка. Как Олег Петрович и обещал, он купил соседнюю землю, располагающуюся «на задках», как говорили в Знаменке. Со строительством еще одного дома он не спешил, но расширил и благоустроил старый. Теперь это был не дом, а настоящая усадьба.
Людмила Батенина, войдя, цепким глазом охватила перемены, что-то завистливое шевельнулось в ней, но она одернула себя: сейчас она здесь затем, чтобы поблагодарить Олега Петровича.
