– А чего бы ты хотела? – спрашиваю я хрипло. Но когда она протягивает руку и оплетает вокруг своих пальцев шнурок от моих спортивных штанов, мне кажется, я сейчас взорвусь. Ее рука теперь совсем близко к моему члену. И мне очень тяжело, прямо невыносимо сдерживаться.
– Сегодня ты был моим героем, Итан, – шепчет она и притягивает меня за шнурок. Чувствуя себя идиотом, я делаю к ней шаг. Ее тело так близко. Я кладу руку на сушильную машину и наклоняюсь над Кэти. Вдыхаю сладкий цветочный запах ее волос, пьянящий, чувственный аромат ее кожи, смесь духов и лосьона. Мне хочется ее съесть.
Много лет назад она называла героем другого мальчика. Я закрываю глаза и обвожу рукой ее талию. Она стоит спиной к сушильной машине, и одной рукой я просто приподнимаю ее и сажаю сверху.
– Что ты делаешь? – у нее перехватывает дыхание, руки впиваются мне в плечи.
– Раздвинь ноги, – приказываю я, и она безоговорочно подчиняется. Я становлюсь у нее между ног, одной рукой ласкаю ее бедро, а другой обнимаю за талию. – В моей одежде ты очень красивая, Кэти.
Она краснеет, наклоняет голову и говорит:
– Звучит так, будто я тебе принадлежу, Итан.
– Но я и хочу, чтобы ты мне принадлежала. – Я наклоняюсь к ней, прижимаюсь щекой и несколько долгих секунд стою так, стараясь почувствовать ее всю, вдохнуть. – Я хочу тебя. Безумно. Без тебя мне было невыносимо.
Она вздыхает, и ее пальцы гладят меня по плечам. Черт, как же прекрасны эти прикосновения.
– Я тоже тебя хочу.
От этого признания все во мне ликует.
– После всего, что ты рассказала, мне кажется, я понимаю, каково тебе. Я не хочу напирать. Знаю, что тебе страшно, но я не сделаю тебе больно, обещаю.
– Я тебе верю, – говорит она.
Не знаю, достоин ли я такого доверия. Но боже, как я хочу быть его достойным. Ее слова разрывают мне сердце. Я так долго врал ей, какой же я придурок. Простит ли она меня, когда узнает всю правду?
Я готов пойти на риск.
– Ты позволишь мне, Кэти? Позволишь мне трогать тебя? – Я убираю руку с теплой крышки сушильной машины и кладу ее Кэти на ногу. Ее кожа гладкая как шелк. Я пробегаю пальцами по всей длине ноги, обхватываю ладонью ее голое колено. – Или мне перестать?
Она качает головой. А когда я отнимаю руку и провожу пальцами по внутренней поверхности бедра, она стонет, приоткрыв ротик:
– Нет.
– Хочешь еще? – продолжаю я истязать ее и себя заодно. Черт, как же приятно больше не сдерживаться, не скрывать, как сильно она мне нужна. – Хочешь меня?
– Угу… – кивает она, закрывает глаза, а мои пальцы скользят по ее ноге все выше. Она сейчас так открыта, так доступна. И я уверен, что различаю ее запах. Интересно, стала ли она для меня влажной. Может, она смущена и испугана, а может, действительно хочет этого.
Я целую ее, и она кладет ладонь на мою щеку, прилипая ко мне губами. От ее пальцев у меня по коже бегут мурашки. Я целую ее сильнее, глубже, а она запускает другую руку мне под футболку.
Сегодня она смелая, больше не сомневается, знает, чего хочет, и собирается это получить.
Я отрываюсь от поцелуя и прикасаюсь губами к ее шее. Кэти обнимает меня, притягивает к себе. Я покусываю ее кожу, ощущаю вкус, чувствую, как она дрожит. Мои руки все еще крепко держат ее за бедра. Мне хотелось бы раздеть ее, но не сейчас. Не в прачечной на сушильной машине.
– Итан, – стонет она. Но я не отвечаю. Вместо этого продолжаю ласкать ее кожу. Запускаю руки под ее футболку и касаюсь плоского живота. Он вжимается и трепещет под моими руками. Я наконец отрываюсь от ее шеи и смотрю в глаза.
– Ты же будешь нежным со мной, да?
Я киваю, не отводя от нее взгляда.
– Я вознесу тебя на такие небеса, о которых ты даже не мечтала, Кэти, – обещаю я торжественно.
– О боже. – Она закрывает глаза.
Это все, что она успевает сказать, прежде чем у нее перехватывает дыхание. Медленно, одну за другой, я расстегиваю пуговицы на ее рубашке. Продолжая целовать, провожу пальцами по ничем не скованной груди. Она выгибается, из нее вырывается глухой дрожащий стон, и меня накрывает такое сильное желание ею обладать, что колени прямо подгибаются.
Она такая юная, но уже столько вынесла, столько пережила. И так безоговорочно верит мне, позволяя трогать себя и целовать.
Я готов встать перед ней на колени.
Наконец я расстегиваю все пуговицы, срываю с нее рубашку и отбрасываю в сторону. Затем снова дотрагиваюсь до ее щеки, целую. Я мог бы целовать ее так часами. Она обхватила ногами мои бедра, рукой обвила шею. Другой рукой проскользнула мне под футболку и гладит меня. Приоткрыв рот, она двигает языком, вся такая теплая, сексуальная. Принадлежащая мне.
И я не отпущу ее, как в тот раз.
Больше никогда.
Тогда
