Но это – не ответ. По крайней мере не для меня. Мне действительно казалось, что между мной и Итаном что-то есть. Что между нами какая-то химия. Я знаю, что и он это чувствовал. В тот вечер, когда мы целовались, если бы я не нервничала так, то позволила бы ему зайти еще дальше. Да если бы он сегодня появился вдруг у меня на пороге, я наверняка отдалась бы ему.
Конечно, сначала бы мне захотелось его стукнуть. Но уверена, что его поцелуй тут же успокоил бы меня, и весь мой гнев бы испарился. Да, со мной не так уж просто. Но я не хочу его бросать.
– А я хочу, чтобы он был тем, кто мне нужен, – вздыхаю я. – Он мне нравится. Но, может быть, я ему не нравлюсь. Может, я слишком испорчена.
– А кто считает вас испорченной?
Я смотрю на Шейлу и хлопаю глазами. То, как она спокойно, невинным тоном задала этот вопрос, очень меня раздражает.
– Я сама. Но это ведь так, разве нет?
– Нет. Знаете, что случится, если вы сами будете считать себя испорченной, негодной или как там вы еще себя называете? Все, кого вы знаете и встречаете, тоже будут так думать.
Я размышляю над ее словами. Мне не хочется признаваться в этом, но в них есть какой-то смысл.
– Наверное, я всегда была в роли испорченной девушки, – говорю я.
– Это неудивительно, учитывая, через что вы прошли. Но не забывайте, как вас обижает, когда кто-нибудь называет вас жертвой. Вы ведь ненавидите это слово, – отмечает Шейла.
– Да, это слово я презираю, – соглашаюсь я.
– И вот вы называете себя не жертвой, а выжившей, но при этом заявляете, что испорчены.
– Ну, мне кажется, тот, кто выжил, может быть испорчен, – говорю я. – Вы так не считаете?
Нам всем приходится преодолевать трудности. Некоторым выпадает что-нибудь попроще, другим – посложнее. Можно быть раненым, испорченным, немного пришедшим в негодность, но при этом считать себя сильным. Хотя я никогда не считала себя сильной. До недавнего времени…
– Честно, я считаю, что выжившему не подходит это слово. Испорченность предполагает постоянство. Разве вы не хотите возвыситься над тем, что с вами произошло, чтобы оно больше не влияло на вашу жизнь? – говорит Шейла, высоко подняв голову.
– Он целовал меня.
– И вам это нравилось?
Отрицать было бы бессмысленно.
– Я наслаждалась каждой секундой. – Дрожь проходит по мне даже от воспоминания о его губах. – Думаю, я отпугнула его, когда сказала, что нам нужно поговорить о моем прошлом.
– Полагаете, вы поторопились?
– Может. – Я пожимаю плечами. – В этом мире свиданий я совсем не ориентируюсь. Это всего лишь моя первая попытка. И если честно, мне совсем не хочется притворяться.
Доктор Хэррис поднимает брови:
– О каком притворстве вы говорите?
– Все эти игры, жеманство. Нужно скрывать свои чувства. Если я начну это делать, буду лгать. А я хочу быть открытой, честной, настоящей.
– И от него вы хотите того же?
– Конечно, – киваю я.
– Тогда скажите ему об этом. Может быть, он нервничает. Может, он действительно занят. Но вы должны быть с ним открытой, честной, настоящей. Раз вы хотите, чтобы он был таким с вами. Результат вас удивит.
– Приятно удивит? – теперь уже я поднимаю брови.
– Кэтрин, вы заслужили счастье, – говорит она ласково. – Заслужили, чтобы рядом с вами был хороший человек, которому вы небезразличны, с которым у вас романтические отношения. Вы научитесь делать приятно своему телу. В вас проснется сексуальность. И вы начнете получать удовольствие от общения с мужчиной. Все это вы заслужили.
Раньше я смутилась бы от такой откровенности. В прошлом мне было неприятно даже слышать слово «секс».
Но теперь мне любопытно. Звучит смешно, но я хочу найти себя. Хочу стать женщиной. Обычной женщиной, в жизни которой есть секс и которая не боится произносить это слово вслух.
– Я хочу заниматься любовью с Итаном, – выпаливаю я, и у Шейлы это вызывает улыбку. – Но мне страшно.
– Это нормально, – кивает она.
– Мне нравится, когда он трогает меня. Смотрит на меня так, будто раздевает глазами, но при этом непошло. – Я вздыхаю и качаю головой. – Я говорю что-то бессмысленное.
– Очень даже осмысленное, – возражает Шейла.
– Так что же мне делать? Сидеть у телефона и ждать от него сообщения? Сделать следующий шаг? Я не знаю, как его делать. – В раздражении на себя и Итана я откидываюсь на спинку кресла.
– Делайте то, что вам хочется делать. Если в данный момент вам не хочется делать ничего, это тоже нормально.
Я киваю. Просто не могу говорить. Я страшно устала. Почти не спала, все думала, что же такое произошло между мной и Итаном. И это, конечно же, было глупо. Вряд ли он и часа из-за меня переживал.
Может, и вовсе уже забыл обо мне.
– Вы сожалеете о чем-нибудь, Кэтрин? – говорит Шейла после пары минут молчания.
– О чем? – спрашиваю я с опаской.
– О том, что пошли с Итаном на свидание, что он вас поцеловал, что пригласили его домой. – Когда я рассказывала ей все это, она даже глазом не моргнула. А теперь заставляет меня сомневаться в том, что я поступила правильно. – Может, вы думаете, что лучше бы этого не было?
