Вздохнув, он слегка улыбнулся: в конце концов, он был еще совсем ребенком, и он тоже мечтал о счастливом детстве, лакомствах, долгих прогулках с родителями, игрушках, и, главное, свободе. В тот момент он как раз был свободен, свободен от давления, от ненавистных взглядов, и позволил себе несколько минут простого детского счастья – какой имелся смысл корить себя за это?
Пожалев, что упустил бутылку с газированной водой, он огляделся по сторонам – домой идти ему не хотелось, однако долго гулять он тоже не мог – его внешний вид вызывал вопросы, да и Дурсли снова начали бы лютовать.
Придя домой незамеченным, он вздохнул с облегчением и скрылся в своей каморке, поудобнее устроившись на жесткой кровати и открыв книжку.
Он слышал разговоры пришедших родственников и радовался, что они не обращают на него никакого внимания и что даже его имя не проскакивает в разговоре, и вновь углубился в чтение.
Прошло какое-то время, и он перелистнул было очередную страницу, как вдруг в дверь дома раздался звонок, послышались шаги Петунии – Гарри уже давно научился узнавать всю семью по манере ходьбы – и после наступившую было тишину нарушили крики, возня, неразборчивое бормотание, и дверь каморки приоткрылась.
Незyакомый бородатый здоровяк с наимилейшим выражением лица позвал:
- Привет, меня зовут Хагрид! Гарри, выйди ко мне, пожалуйста!
Выйдя, мальчик улыбнулся – гость внушал ему доверие.
- Спасибо, что… э-э… заботились о Гарри, - сказал тот, обращаясь к Дурслям. Он планировал поблагодарить их изначально, но, увидев мальчика, не знал, что и думать – немного не таким он представлял себе Гарри Поттера. Вообще не таким, услужливо подсказал ему внутренний голос. – Я забираю мальчика в школу волшебства Хогвартс. Ты волшебник, Гарри! – обратился он к онемевшему ребенку.
Дурсли молча наблюдали, как Гарри накидывает куртку, не собирая вещей – ему нечего было брать, в этом доме ему не принадлежало ничего – и уходит прочь.
Двое долго шли по улице, молча – Гарри переваривал полученную информацию, Хагрид – увиденное.
Он был в состоянии искреннего шока – доверяя Альбусу Дамблдору, он никак не ожидал увидеть героя и надежду магической Британии в таком…
…жалком виде.
Решившись наконец, он спросил:
- Гарри, прости за вопрос, но… Откуда у тебя все эти синяки?
========== В поезде ==========
Наученный горьким опытом жизни у Дурслей, что правду лучше держать при себе, а то может и крупно влететь, что чаще лучше промолчать, чем пытаться доказать свою точку зрения, что лучше дать краткий ответ и желательно скрыться с глаз долой, Гарри рассказал Хагриду о неудачной поездке на велосипеде, и здоровяк понимающе кивнул.
По дороге он перевернул мир мальчонки, рассказав ему о магии, о Хогвартсе, о банке Гринготтс, а посещение этого самого банка и вовсе разрушило все привычные грани восприятия Поттера. Оказывается, его родители погибли вовсе не в катастрофе; оказывается, он не был нищим; как выяснилось, он был важной, возможно, главной частью магической Британии.
При всем этом Гарри не чувствовал какого-либо невероятного удивления; все почему-то казалось естественным, все как будто вставало на свои места. Это чувство было необъяснимым.
Вскоре они очутились в небезызвестном Косом переулке, и Гарри немного смутил тот факт, что на него словно оборачивались почти все присутствующие, и их реакция вызывала вопросы: кто-то качал головой, кто-то протирал глаза, словно не веря увиденному, кто-то долго и пристально разглядывал его…
- Достань-ка письмо, - обратился к нему Хагрид. – Нужно купить тебе… э-э… все для школы…
Мальчик достал список, и, увидев в нем слово «мантия», обрадовался: наконец-то ему не придется носить старую, потрепанную, безразмерную одежду Дадли. Наконец-то он сможет примерить вещи, которые носят настоящие волшебники!
Они приобрели все, что указывалось в списке, и Гарри с трепетом рассмотрел свои новые книги, котелок, весы; а палочка, его собственная, совершенно реальная волшебная палочка, так идеально лежала в руке; мальчик мог поклясться, что она как будто указывает ему путь в новую действительность, в новую жизнь.
Туда, где он нужен. Где его ждут.
Получив же от Хагрида в подарок сову, прекрасную и белоснежную, Гарри и вовсе едва не расплакался: ему никто не дарил подарков. Все его дни рождения Дурсли праздновали без него. По факту, его двоюродный брат отмечал два день рождения в год: за себя и за Гарри, и каждый раз веселился и отъедался, словно свинья, вместе со своими друзьями, и большой удачей для мальчика, который выжил, было получить хоть кусочек именинного торта.
Гарри уже привык к такому отношению, умом смирился с тем, что его день рождения – это обычный день, на который и внимания-то обращать не стоит. Но его маленькое сердце не хотело мириться с таким раскладом: оно бунтовало, просило хоть каплю заботы, ласки, любви, хотя бы в день его появления на свет.
И вот наконец его мечты сбылись.