— Значит, когда выносили награбленное, возможность встречи с нежелательными свидетелями многократно возрастала. Да и с хозяевами. Не могли же те гаврики знать, что хозяева на даче. Или, напротив, знали точно…
— По наводке работали? — с сомнением пожал Хаетов плечами. — Я проверял — чужих в квартире не появлялось. Ни за неделю, ни за месяц никто не заходил.
— Это и есть самое сложное, — сказал Верещагин, — распознать чужих среди своих.
Хаетов снова пожал плечами.
— Мальчики, а что вы забились в угол? — голос классного старосты Наташи Галинской был по-прежнему звонок, только фигура расплылась: двое детей, ничего не поделаешь. — Хаетов, сам принес пластинки, а теперь в кусты? Верещагин, а ты что хмурый? Или сегодня тоже «при исполнении»? Тогда «где твой черный пистолет»?
— На большой Каретной, — отвечал Верещагин, шагнув вперед и обнимая располневшую талию, что некогда смущала покой будущего следователя по особо важным делам.
Разошлись не поздно: у каждого семья, дети и завтра рабочий день. Что принесет он майору Верещагину, который доехал на метро до «Электросилы» и стоит сейчас у серого дома на Благодатной улице? В окнах недавно обворованной квартиры — третий этаж, четвертое и пятое от угла — нет света. Наверное, все легли спать, люди в возрасте, да и после случившегося, говорил Хаетов, кого-то инфаркт чуть не хватил. Встречу придется отложить, и Верещагин пешком идет домой, благо здесь недалеко — на Будапештскую.
…А в Будапеште в это время происходят интересные дела. Уже подан к платформе поезд № 15 с прицепным вагоном «Будапешт — Ленинград», через пятнадцать минут на выходной стрелке вспыхнет зеленый огонь семафора.
…Так где твой черный пистолет, Верещагин? И в эру компьютеров совпадения и случайности нельзя сбрасывать со счетов. Тем более, что преступник, которого ищет Хаетов, вооружен…
Утро Сергей Иванович Верещагин решил начать со звонка в Ленинградское общество коллекционеров. На улице Римского-Корсакова, 53, где под одной крышей уживаются нумизматы и фалеристы, филателисты и «предметники», можно было выяснить: вдруг мелькнула в обмене или продаже Золотая Звезда? По опыту недавно завершенного дела Верещагин знал, что такое возможно. В скромном особнячке с рук в руки переходят античные монеты, Златоустовские клинки, тульские самовары, керосиновые лампы, масштабные модели всевозможной техники и старинные ордена. Истинные коллекционеры — народ порядочный, как и все увлеченные люди, но рядом с ними вертятся маклаки — спекулянты разного рода редкостями…
Верещагин не успел набрать номер ЛОКА. Коротко звякнул внутренний телефон: приглашал начальник отдела.
— Надо помочь коллегам, — обошелся полковник без предисловия. — Собирайся в Чоп, Сергей Иванович.
— Контрабанда? — утвердительно спросил Верещагин. На отдельном контрольно-пропускном пункте в Чопе ему не раз приходилось бывать.
— Да. Обнаружена в прицепном вагоне «Будапешт — Ленинград». Почему, собственно, мы и подключились. Так что оформляй командировку.
— На сколько дней?
— Трое суток, — ответил полковник и, словно проверяя собственное решение, глянул на портрет Дзержинского. — Думаю, трех хватит.
— Понятно, — кивнул Верещагин. — Интересно, какая в Чопе погода?
— Теплая, — отчего-то вздохнул полковник, переводя взгляд с портрета на залитое дождем оконное стекло. — Выкроишь время, обязательно поброди по Львову. Своеобразнейший город. Помнишь у Киплинга: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места им не сойти…» Ошибается сэр Редьярд! Во Львове взаимопроникновение культур наглядно, и на иконах в католических костелах — мадонны со славянскими лицами… А какой во Львове подают кофе!
— На кофе и мадонн хорошо бы добавить денек, — пошутил Верещагин.
— Управишься, — сказал полковник и вернулся к столу с разложенными на нем бумагами, давая понять, что Верещагин может быть свободен.
Относительно погоды полковник не ошибся. Когда вечером следующего дня Верещагин вышел из вагона в Чопе, в лицо ему подул теплый ветер. Ощущение было такое, будто времена года спутались и вернулась весна. На платформе его встречал сотрудник таможни.
Верещагин сказал «До свидания!» проводнице, но та оказалась невежливой и даже не кивнула в ответ. Сергей Иванович непроизвольно отметил эту деталь — в международных экспрессах проводники обычно предупредительны. Однако и то известно, что порой у женщин настроение капризнее погоды. Еще утром эта девушка улыбалась, разнося чай.
— Тепло тут у вас, — сказал Верещагин встречавшему и перекинул через руку плащ.
Да, с погодой полковник не промахнулся, а вот со сроками командировки… Проработав целый день с документами в отделе по борьбе с контрабандой Чопской таможни, Верещагин понял, что спешить нельзя. В ленинградском вагоне поезда «Тиса» не первый раз пытались провезти контрабанду. Год назад уже возбуждалось дело, но тогда виновных не нашли. «Еще один «висяк», — невольно подумал Верещагин, положив старый протокол о выемке контрабанды № 1534 рядом со свеженьким, оформленным под номер 2897. С него и следовало начинать.
