Благодаря Алексею мы успеваем приехать вовремя. Отдаю слуховой аппарат Нине Федоровне и медсестре, чтобы сразу настроили и проверили. Результат ждем с Алексеем внизу. Он о чем-то беседует с пожилой парой иностранцев, а я нервно расхаживаю из стороны в сторону. Как-то мне неспокойно. Вдруг не получится или не подойдет? Для меня это не имеет значения, а вот Сонечка расстроится.
— Все нормально? — Алексей перехватывает меня по полпути. — Ты какая-то взвинченная.
— Волнуюсь просто, — небрежно веду плечами, скидывая его руки и киваю на иностранцев. — Что они говорят?
— Приехали знакомиться с дочкой, — снисходительно усмехается он. — Переживают, как все пройдет.
Они смотрят на меня и мне ничего не остается, как улыбнуться им в ответ.
— Молодцы, что решились.
— Спрашивали, кого хотим усыновить, — заговорщически продолжает Алексей. — Я сказал, что мы просто волонтеры.
— Слово-то какое, «волонтеры», — неприятно морщусь, но не спорю. Ни к чему ему знать подробности моих визитов в это место. В конце концов, это мое личное дело.
— Зато быстро объяснил. — Гордеев равнодушно пожимает плечами.
— Ну да, трудности перевода…
— Практически.
— Мама! — Детский крик эхом разносится по коридору.
— Вот и Сонечка.
Оборачиваюсь и расплываюсь в улыбке, наблюдая за тем, как девочка по лестнице бежит ко мне.
— Мама? — Лицо Алексея недоуменно вытягивается, а я предпочитаю никак не комментировать его вопрос. Потом расскажу, а пока пусть теряется в догадках, какое я чудовище.
Соня сбегает по лестнице и врезается в мои ноги. Присаживаюсь на корточки и крепко обнимаю ее. Краем глаза замечаю, как Нина Федоровна жестом приглашает ту пару иностранцев следовать за ней. Вместе они поднимаются на второй этаж.
— Ну как? Подошло, — взволнованно спрашиваю и отстраняюсь от Сони.
— Да. — Она расплывается в счастливой улыбке. — Спасибо тебе!
— Это не мне, — нежно треплю ее по волосам. — Это вот Алексей Евгеньевич добрый волшебник.
Гордеев наконец отмирает и расплывается в улыбке. Внимательно слежу за ним. Даже интересно, как поведет себя в подобной ситуации.
— Можно просто Леша.
Глядя на меня, тоже присаживается на корточки и протягивает Сонечке руку.
— Ну здравствуй, принцесса.
— Спасибо. — Соня игнорирует его ладонь и порывисто обнимает за шею. — Я теперь как нормальная!
— Почему «как»? — недовольно хмурится Гордеев и поднимает на меня глаза.
Не успеваю ему ответить, так как возвращается Нина Федоровна. Поднимаюсь на ноги.
— Что сказал врач?
— Все хорошо. Аппарат подошел идеально, и теперь девочка будет слышать.
— Это же отлично, — улыбаюсь я. — А где Сонина одежда? Мы хотели погулять.
— Извините, но сегодня не получится… — Нина Федоровна поджимает губы и отводит глаза в сторону. Неприятное предчувствие мурашками прокатывает по позвоночнику, но я всеми силами отмахиваюсь от него.
— Как? Почему? — Мой голос предательски вздрагивает.
— К Сонечке приехали знакомиться приемные родители… — глухо поясняет воспитатель, но в глаза не смотрит. — Поэтому не сегодня. Пойдем, Сонечка, — протягивает девочке руку, но та лишь качает головой и прячется за мою спину.
— Как родители? — Волна отчаяния едва не сбивает с ног. — А я?
— А что вы? — огрызается Нина Федоровна. — У меня прямой приказ заведующей…
Пытается оттащить от меня Соню, но та упирается и скандалит.
— Нет, я не пойду, я останусь с мамой!
— Твоя новая мама ждет тебя. — Воспитатель пытается договориться, но у девочки начинается настоящая истерика.
— Мне не нужна новая! Мне нужна моя!
Сердце кровью обливается, но я не в силах что-то изменить. Меня трясет от собственной беспомощности.
— Ну зачем вы так? Я же собираю документы… — всхлипываю, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать вместе с Сонечкой.
— Да при чем здесь я? Идите к заведующей!
Соня вырывает руку и бежит вверх по лестнице.
— Соня, стой! — кричит ей Нина Федоровна и стремительно убегает вдогонку.
Я смотрю им вслед и ничего не могу сделать. Горячие слезы катятся по щекам, а горло сковывают сдавленные рыдания.
— Что это сейчас было? — доносится до меня голос Гордеева.
— Ничего… не важно, — судорожно всхлипываю и качаю головой. Не могу объяснить ему ничего. Мне слишком больно. Сердце сжимается и кровоточит. — Оставь меня в покое.
— Тася? — настаивает он. Разворачивает меня к себе и сканирует пытливым взглядом. — Что, мать твою, происходит?
Сил сдерживаться не осталось, и меня прорывает. Реву навзрыд и никак не могу успокоиться. Алексей притягивает меня к себе и буквально вминает головой в свою грудь, закрывая от всего. Не спорю и даю волю слезам.
Рубашка быстро становится влажной, но он никак не комментирует этот момент. Гладит меня по волосам и спине, пытаясь успокоиться. А я не могу заставить себя отстраниться. Головой понимаю, что все это неправильно, но мне так нужна поддержка.
— Пойдем присядем, ты мне все расскажешь, а потом решим, что со всем этим делать, — предлагает он на полном серьезе, а я даже не знаю, как на все это реагировать. В последнее время Гордеева стало слишком много в моей жизни.
— Зачем тебе все это? — всхлипываю я.
— Не поверишь. — Он лукаво улыбается. — Я сам не понимаю.
