«Два месяца назад…Я смотрела на него, так до конца и не веря в то, что вижу. Вот он лежит, такой очаровательный, такой маленький, такой беззащитный. Крохотные ручки тянутся ко мне, а глазки внимательно смотрят… Чудо. Мое. А я с таким презрением к себе вспоминаю, что было полтора месяца назад…»
Два месяца назад…
Я смотрела на него, так до конца и не веря в то, что вижу. Вот он лежит, такой очаровательный, такой маленький, такой беззащитный. Крохотные ручки тянутся ко мне, а глазки внимательно смотрят… Чудо. Мое. А я с таким презрением к себе вспоминаю, что было полтора месяца назад…
Первые несколько часов после его появления на свет я его тихо ненавидела. Потом начала жалеть, и малыша, и себя. А потом до меня дошло – он единственный близкий человек, который у меня теперь есть. Тоска и одиночество заставляли меня приходить к нему в больницу. Сначала я просто стояла у холодного стекла и смотрела на малютку в кювезе. Через пару дней я вошла в палату и просидела рядом, не отводя изучающего взгляда. А ещё через несколько дней врач разрешил мне к нему прикоснуться. Я водила пальчиком по его маленькому телу, чувствую нежную кожу и тепло. Когда я коснулась его ручки, ребенок схватил мой мизинец своими маленькими пальчиками и сжал. В ту секунду меня обдало жаром и я поняла, что нужна ему. А ещё и он мне нужен, даже, пожалуй, больше, чем я ему. Нет, я не заставила себя его полюбить. Я и сама не заметила, как это произошло. Любовь не с первого взгляда, зато на всю жизнь.
Я столько плакала за последнее время, страшно вспомнить. И сейчас готова, но уже от счастья. Даже усталость после бессонной ночи меня не беспокоила. Нет, мне достался на удивление спокойный ребенок, эту первую нашу ночь практически проспал, я сама виновата. Просыпалась ночью раз десять. Вскакивала со своей кровати и подходила к детской. Прислушивалась к тому, как он дышит… И так боялась не услышать дыхания. У него были проблемы с лёгкими. Врач сказал, что сейчас все в порядке. Но страх не отпускает.
А ещё я боялась, что он заплачет, что его будет что-то беспокоить, а я не услышу. Материнский инстинкт так и называется, потому что он – материнский. А я, хоть и старательно выполняю функции мамы, но, увы, я не та, которая дала ему жизнь. Да и я не претендую на это звание. Не буду врать ребенку, скажу правду. Что его мама его любит и не хотела его оставлять…
Вытерев щеку от одинокой слезы, я достала ребенка из колыбели и взяла на руки. Сев в кресло, я прижала малютку к себе, тотчас наполняясь теплом и отдавая свое. Поглаживая его курносый носик, я пыталась унять накатывающую тревогу. Я, оказывается, столько всего боюсь. А ведь в свое время я много чего про детей прочитала: и книги, и статьи в журналах, и чаты на форумах. И врач мне все рассказал, все объяснил и даже дал номер своего телефона, чтобы я могла звонить по любым вопросам. Я ещё с усмешкой подумала: зачем, если я и так все знаю? Но стоило мне впервые взять ребенка на руки – все, паника! И все, что я когда-либо читала, напрочь улетучилось из памяти. Помню, как, забирая вчера малыша из больницы, я медленно шла до машины, крепко держа ребенка и безумно боясь его уронить. Ещё и первый снег выпал, покрыв ставшую невидимой корку льда. А я, дура, на каблуках! Но все прошло хорошо. Пока я не осталась с ним один на один в пустой и большой квартире.
Нет, я все подготовила к появлению малыша, даже небольшой ремонт успела сделать. Превратила одну из спален в детскую. Меня же проверяли, чтобы все было для ребенка: и условия, и обстановка, и мое здоровье, и финансовая стабильность. Так что пришлось взять себя в руки, оставить прошлое в прошлом и заняться своей жизнью, чтобы мне позволили забрать ребенка… И стоит сказать за это спасибо. Кроха, которого я держу сейчас на руках, стал смыслом, ради которого я готова на многое и должна жить дальше…
Снег кружился белоснежными хлопьями и невесомо ложился на землю, образуя пушистые сугробы. Я медленно шла по парку, проваливаясь в снег каблуками, ругая себя за это, но продолжала катить впереди себя коляску. Тяжело, неудобно. Но Артемке нужен свежий воздух, и каждый день в одно и то же время, невзирая на погоду, я выхожу с ним на прогулку.
Пока я шла, любуясь февралем, мне изредка встречались случайные прохожие, торопящиеся в это вечернее время домой через парк. В нем же самом никто не гулял: ни мамы с колясками, ни дети с совочками, ни даже собачники с питомцами на поводках. Сделав пару кругов по аллеям, я дошла до скамейки, что стояла почти в самом начале парка, и огляделась. Поблизости ни души, и тогда я поставила коляску у одного края скамейки, сама же аккуратно присела на другой и достала из сумки сигареты. Закурила, стараясь выпускать дым в противоположную сторону от коляски, при этом не отводя от нее взгляда. Да, я опять курю. Да, это вредно. Привычка вернулась ещё год назад, и она позволяла мне хоть немного расслабиться.
