– Вы не можете забрать у меня малыша!В защитной стойке закрываю собой дверь детской комнаты.– Еще как могу, – цинично клацает языком мужчина. – Хватит прятать чужого сына!Мужчина отталкивает меня, я не в силах его остановить.– Он не чужой, – выпаливаю в сердцах. – Прошу вас… Он уже мне как родной.И пусть, что ребенок – внебрачный, от любовницы мужа, я успела полюбить его… Он – мой единственный шанс на материнство.
Дана Алексеева
На эту годовщину свадьбы муж явно перестарался с подарком. Он получился слишком немыслимым и безумным.
– Я беременна от вашего мужа, – решительно заявляет молодая особа, чье имя мне неизвестно, ведь она только что воинственно зашла в мой рабочий кабинет. – Я люблю Бориса, и у нас все серьезно, я хочу, чтобы вы знали обо всем.
В подтверждение девушка кладет одну руку на выпирающий живот и успокаивает сбившееся дыхание.
– Простите… – я поднимаюсь с кресла и мотаю головой, не понимая, что за бред несет эта сумасшедшая. – Вы кто?
С недоумением разглядываю незнакомку: молодая, дерзкая, смазливое личико и огонь в глазах. Он настроен решительно против меня.
– Я любовница вашего мужа. Мы уже год встречаемся, ждем ребенка, а вы тут… Я устала терпеть! Борис обещал, но я знаю, что он не расскажет вам из жалости. Вы неполноценная, все такое, – она морщит нос и разводит руками. – Но зачем я должна из-за этого страдать, вы же женщина, должны меня понять!
От её откровенного словесного потока меня обратно вдавливает в кресло, в мгновенье оно становится колючим: его невидимые иголки заставляют съежится и зажаться, напрягая каждую клеточку тела. С крайней растерянностью мой рот открывается, но слова куда-то пропадают. В измену любимого мужа поверить крайне трудно, но правда – жестокая дрянь, лишенная сочувствия.
– Я хочу нормальную семью, в конце концов, – всплескивает руками девушка и укоризненно смотрит на меня. – А Борис вас не любит, откажитесь от него, раз он не может сделать этого в силу заморочек совести и прочей ерунды.
Десять лет совместной жизни с мужем и вот такой итог… Ко мне приходит его пузатая любовница и требует развода. И она до сих пор ждет хоть какого-то внятного ответа, прямо впивается в меня вострым нетерпеливым взглядом.
Вцепившись в край стола, я медленно встаю и прочищаю горло. Если все, что сказала эта девушка правда, то… Кажется, моя семейная жизнь только что разрушилась и превратилась в руины, как тот замок на песке, по которому пнула одна злобная девочка, говоря всем: «Он не настоящий».
Я смотрю подавленно на любовницу – есть ли причины у этой девушки врываться ко мне и нагло врать? Сейчас в ней говорит отчаяние, гормоны, ненависть к жене любимого мужчины и беспокойство за будущее своего ребенка. А еще она знает о моём физиологическом изъяне – я бесплодна – именно Борис ей про это рассказал.
Вердикт – виновен.
– Какой срок? – сквозь ком в горле выдавливаю я, бросая взгляд на её округлившийся живот.
– Семь месяцев, – не без гордости поднимает подбородок девушка.
Я машинально киваю и сглатываю. Как же больно… Почему я ничего не замечала и не чувствовала? Я поджимаю губы и втягиваю носом спертый воздух, кислорода не хватает, чтобы остановить головокружение мыслей.
– Вы никогда не сможете родить ему, – напоминает она, сверкая глазами. – А Борис очень хочет ребенка, так дайте ему шанс на счастье и не держите его.
– Я никого не держу. И никогда не держала.
– Тогда мы поняли друг друга, – хмыкает она.
В последний раз окинув меня своим надменным взглядом, девушка разворачивается и уходит, раскачивая бедрами подобно утке.
Хлопок дверью, и я испускаю протяжный вздох и поднимаю к потолку голову, которая готова расколоться на части. Обхватываю её руками и зажмуриваю глаза, мне хочется заорать во все горло, чтобы выбило все стекла и паршивый мир, застывший перед глазами, треснул на кусочки.
Но вместо этого я давлю все в себе и с невероятной тяжестью и болью в груди беру телефон и ищу в вызовах контакт «Любимый».
Мы работаем в одной архитектурной организации, но пиар-отдел, главой которого являюсь я, находится в другом здании. И слава богу – сейчас мне было бы невыносимо сложно смотреть в глаза мужу. Даже его голос, появившийся после гудков в динамике телефона, вызывает дрожь по спине.
– Привет, родной, я отменила ужин в ресторане, – говорю максимально с привычной мягкой интонацией. Саму же выворачивает наизнанку. – Поужинаем дома, хорошо? Приготовлю сама что-нибудь вкусненькое.
– Как скажешь, малыш. Дома так дома, так даже лучше, – его бархатистый баритон впервые за десять лет не ласкает уши.
Я морщу нос, смаргиваю и по щекам скатывается пара кристальных капель.
– Тогда до вечера, – через горечь в горле отвечаю я.
– До вечера, Верунь. Буду к семи примерно.
– Отлично. Как раз все успею.
Чемоданы, к примеру, собрать.
Я отключаюсь и сильно сжимаю телефон в руке, вымещая всю злость и отчаяние. Ни словом, ни полутоном в голосе не выдал Борис свое вранье, все на профессиональном уровне. Сметаю с глаз слезную пелену и зарываюсь пальцами в волосы, облокотившись на столешницу. Как мы докатились до такого? Противно… Нет, я не готова терпеть. Пора ставить точку – жирную и окончательную.
