— Мам! Не вздумай даже думать о нем, — качаю головой, пытаясь изгнать образ бывшего. — Он… Он такой же подлец, как Рома. Никого не хочу. Рожу и буду воспитывать малыша сама.
МАРИЯ
— Еще немножко, мамочка! Давайте потужимся. Вот так…
В глазах темнеет от боли. Еще немного, моя доченька… Потерпи, родная… Мама справится. Обязана справиться, как делала это последние восемь месяцев.
Я нашла работу в Ярославле. Сначала пыталась устроиться в банк и трудиться по специальности, но руководство отказало, узнав о предстоящем декрете — скрывать я ничего не стала.
Мама помогла устроиться санитаркой в педиатрическое отделение. А в другие дни я мыла подъезды в нашем многоквартирном доме. Деньги небольшие, но на приданое малышу хватило. Я купила простенькую, но приличную коляску, вещички, стратегический запас подгузников. Мама — навязала Вареньке теплой одежды — пинеток, комбинезонов, шапок.
У меня все готово для встречи с тобой, малышка… Я радовалась, когда врач УЗИ сказала, что будет девочка. Печалилась, когда загремела в стационар с подозрением на отслойку плаценты. Все переживала сама… И сама со всем справлялась. Роман ни разу меня не потревожил.
Он подал на развод, выплатил мне копеечную компенсацию и заставил подписать доверенность на право продажи нашей квартиры. Мама убедила подписать, но я отказалась… Решила накопить денег и подать в суд на раздел имущества.
Не хочу, чтобы моя дочь в чем-то нуждалась…
— Ну еще немного!
— Ай! Мамочки!
Я выталкиваю малышку, почувствовав моментальное облегчение. Воздух сотрясает звонкий детский крик, а грудь заполняет нежность… И любовь к этому крошечному созданию. Моя девочка… Только моя.
Прикладываю Вареньку к груди, любуясь ее голубыми глазками, перебирая тоненькие светлые волосы… Рома так ничего не и не знает. И не скоро узнает. А быть может, никогда… Она немного подрастет, и я вернусь в Москву. Найду грамотного юриста и добьюсь права дочери на имущество.
— Поздравляю, Машенька! Как вы там? Как моя внученька? — звонит мама.
— Уже в палате, мамуль… Она такая крохотная, моя малышка. Такая красивая… Мам, я все время плачу. Помнишь стихотворение, которое ты мне читала в детстве? И ты плакала все время, а я не понимала почему? Тогда не понимала, а сейчас… Она самое дорогое, что у меня есть. Я себя волчицей чувствую. Или львицей.
Мама плачет в ответ, а потом отключается. Присылает мне открытку с этим стихотворением. Добавляет моему счастью огня. Я читаю строки и реву, реву…
Я ведь мечтала, как рожу своему мужу. И мы будем вместе растить нашего малыша. А судьба решила иначе…
Качаю Вареньку и перекладываю в колыбельку. Не представляю, как мы будем справляться? Девочка родилась здоровой, слава богу. Может, брать надомную работу? Или убегать на два часа и мыть подъезды, оставляя Варюшу на маму?
В тоскливых думках проходит три дня. Сообщаю маме о дне выписки, заслышав в ее голосе тревожные нотки.
— Во сколько выписка, Маруся?
— Так в два часа, мам. Конверт не забудь, ладно?
— Мне сказать тебе кое-что надо… Роман приехал. Он… Он как-то узнал…
— И что ему нужно? Ты его видела?
— Видела. Он в машине сидит… Караулит. Мне так страшно, Марусь. Не понимаю, что ему надо от тебя? Развелись уже…
— А о дочери, как узнал?
— Понятия не имею. Не говорит. Знакомых у него в Ярославле нет. Да и ты со своими приятелями и подругами общаться перестала. Соцсетей не ведешь.
— Да. Тогда как? Мам, я боюсь… Может, полицию вызвать? У него давно есть ребенок от любимой женщины. Что ему от меня-то понадобилось?
— Поговорите. Нечего скрывать. Посчитают нужным, будут помогать.
Пока Варюшка спит, принимаю душ и сушу волосы. Заплетаю косу и перебрасываю ее через плечо. Боюсь встречи с бывшим… Своих чувств, спящих под пластом обиды и боли… Его пренебрежения или грубости. Неизвестности боюсь…
— Мамочка, выписку получите на посту. И звоните родственникам, пусть приезжают.
— Угу.
На мне простые брюки для беременных, рубашка в клеточку и легкий кардиган. Интересно, как он одевает свою Оксану? И почему мне, вообще, они интересны? Я долгие месяцы боролась с искушением и не заходила в социальные сети. И теперь не стану… Плевать мне на них!
— Здравствуй, Маша, — произносит Роман, стоит мне выйти за порог родильного дома. — Держи, это тебе. А кто это у нас тут? И когда ты собиралась мне сказать?