Хотя тут же пришла мысль, что лучше бы этого не произошло. Хотелось достать Ключ и убраться из этих мест до того момента, когда появятся посланцы Тивела.
Данилин покидал пару камешков одной рукой, как это делают фокусники. Один камешек рассыпался в песок.
Он выбросил камни, потом задумчиво потёр переносицу пальцем.
Подобрал другой камешек, сдавил, вспыхнул, переходя на экстраэнергетику, и раздавил камешек. Внимательно оглядел потеплевшие кусочки.
Мысль, робко постучавшая в голову, была правильной. Теперь её надо было «провентилировать» и потренироваться в реализации идеи, хотя вполне возможно, объект, то есть «антиопухоль», и не позволит эту идею осуществить.
Данилин нашёл скалистый выступ на склоне сопки, несколько раз примерился, медленно поднося к выступу сжатый кулак, потом вспыхнул и ударил вполсилы.
Откололся небольшой кусочек. Но пальцы выдержали. В состоянии темпа и экстравозбуждения человеческие органы могли выдерживать и не такие нагрузки.
Сосредоточился, вошёл в силу, ударил.
Ребро скалы пошло трещинами, часть его рухнула на землю.
Данилин пососал костяшки занывших пальцев, сказал с удовлетворением:
– И так будет с каждым!
Решение созрело. Теперь надо было обсудить детали эксперимента с Натальей и Мирославом. Без их помощи обойтись было нельзя.
Вертолёт прилетел к обеду, хотя ждали его к вечеру.
– Что случилось? – подбежал к остывающей машине Кожухин.
Данилин, хозяйничавший в лагере, подошёл тоже.
– Они решили не возвращаться сегодня, – ответила Наталья. – Повезу им сухпай.
– С чего это?
– Выбились из графика.
– А назад ты прилетишь сегодня?
– Завтра вечером.
– У меня есть идея, – сказал Данилин, – как достать Соринку.
Наталья и Мирослав обменялись взглядами.
– Как? – спросили оба в один голос.
Он коротко объяснил им суть предложения.
Геофизик в сомнении почесал затылок.
– По «антиопухоли» ходить можно, представляешь, какова сила натяжения плёнки? Уйма паскалей!
Вместо ответа Данилин подбросил приличных размеров камень и одним молниеносным ударом раздробил его на куски, свистнувшие как шрапнель.
Мирослав сглотнул.
– Ну, ты даёшь!
– Попробовать можно, но на это уйдёт время, – сказала Наталья. – Мне пора возвращаться.
– Ситуация может измениться в любой момент, – мягко возразил Данилин. – И ты не хуже меня знаешь, что достать Ключ важнее всех других дел. Мне нужна ваша помощь.
– А если Соринка не всплыла? – осведомился Мирослав.
– Давайте слетаем и посмотрим. Если её нет, ты возвращаешься к геологам. Если мы её увидим, я опущусь в кратер на тросе и попробую пробить плёнку воды и достать Ключ.
Наталья размышляла недолго.
– Хорошо, полетели, один час они потерпят.
Погрузились в вертолёт, вооружились биноклями, поднялись в воздух.
Ландшафт побережья лёг под винтокрылой машиной пёстрой мозаикой скал, каменистых осыпей, низинок, болот, кочек, зарослей ивы и ольхи и пятнами цветущих трав.
Приблизился островок с кратером. Вертолёт завис над ним.
– Рябь мешает смотреть, – прокричал Мирослав, держась рукой за спинку пассажирского сиденья; Данилин сидел рядом с пилотом.
– Подними повыше, – сказал Андрей.
– Мы ничего не увидим, – засомневалась Наталья.
– Подними, я увижу.
Вертолёт пошёл вверх, завис в двух десятках метров от водяного кратера.
Лопасти по-прежнему гнали вниз тонны воздуха, и по вогнутой чаше «антиопухоли» бежала интерференционная рябь мелких волн. Тем не менее это не помешало Данилину войти в трансовое состояние и сосредоточиться на восприятии объекта, резко отличавшегося по физическим параметрам от воды.
Наталья покосилась на него с интересом, Кожухин судорожно водил окулярами бинокля по кратеру, но оба молчали, и Данилин наконец в о ш ё л внутрь водяной чаши мысленным усилием.
Соринка-Ключ была здесь, но плавала она в настоящий момент на глубине трёх-четырёх метров под поверхностью воды, и достать её оттуда не было никакой возможности.
– Возвращаемся, – открыл глаза Данилин.
– Зачем? – возопил геофизик, отрываясь от окуляров. – По-моему, Соринка где-то в кратере, я её видел.
– Не утонула? – с сомнением проговорила Наталья.
– Держится на большой глубине, – сказал Данилин.
– Как же мы будем её доставать?
– Надо, чтобы она поднялась к поверхности воды. Я подумаю, как это устроить. Возвращаемся.
– Вот ёшкин кот! – расстроился Мирослав. – Опять ждать придётся.
Наталья взялась за джойстик управления, и в этот момент раздались три отчётливых звонких шлепка в борт вертолёта.
Машина вздрогнула.
– Что это? – Кожухин удивлённо посмотрел назад, на грузо-пассажирский отсек.
Данилин прислушался к себе, выпростался из кресла, нырнул в отсек.
В борту светились три дырочки. По вертолёту вели огонь с земли!
– Вашу мать! Крути пируэт!
Наталья повиновалась с похвальной быстротой.
Вертолёт крутанулся вокруг оси, клюнул носом вниз и тут же полез в небо, лопоча винтами.
Однако неведомый стрелок успел сделать ещё пару выстрелов, и пули пробили отсек с другой стороны, вышибли иллюминатор.
Кожухин ойкнул: пуговка внутренней обшивки салона обожгла щеку.
– Ложись! – рявкнул Данилин.
Оба упали на пол отсека.
