— О, Господи! — выдохнула Алиса. — Только вот не надо этого экскурса в историю российских криминальных субкультур! Шурик, прикройся ты уже, иначе нам этот тент до утра не смонтируют!
— Всех уволю! — сообщил работодатель, не оборачиваясь.
Сашка нарочито медленно завернулась в парео. По другую сторону бассейна вновь закипела работа.
Дверь, выходящая на открытую террасу второго этажа, с шумом распахнулась, привлекая всеобщее внимание. По внешней лестнице дробным горохом скатились двое абсолютно одинаковых голенастых мальчишек лет восьми, отличающихся лишь цветом шнурков на кедах, и худенькая девочка-мулатка года на два постарше. Беспрестанно оглядываясь, шушукаясь и налетая друг на друга, троица завернула было за угол дома, однако была остановлена негромким, но внушительным окриком Нолана:
— Стоять!
Нога за ногу неудавшиеся беглецы побрели к поджидающим их взрослым, время от времени настороженно косясь на террасу.
— Куда это вы собрались? — полюбопытствовал Нолан. — Да еще так резво.
Близнецы замялись, переглянулись, а потом в две пары глаз уставились на подружку. Та лишь очень знакомо пожала плечами и невинно хлопнула ресницами, прикрыв одуряюще голубые в контрасте с кофейно-молочной кожей глаза.
— На роликах покататься, — наконец сообразили салатовые шнурки.
— Можно? — тут же с надеждой поддержали брата фиолетовые.
— Пожалуйста, крестный! — нежно пролепетала кофейная красавица.
— Можно! — растаял Нолан. — С дорожки не съезжать, помнить о впереди стоящем столбе и…
— …людях вокруг! — хором заключила троица и, развернувшись, поспешно и с явным облегчением поскакала прежним маршрутом.
— А ролики? — удивилась Алиса. — Вы как кататься собираетесь?
Детишки замерли.
— Ох, дурят нашего брата! — весело сказала Александра. — Правда, непонятно пока, в чем.
Причина столь загадочного поведения прояснилась уже в следующую минуту, когда из дома выскочила кипящая от негодования полураздетая и босоногая Дарья.
— Кто?!! — завопила она. — Кто это сделал?!
И она вцепилась в свои кудри, тщательно заплетенные в мелкие косички, что делало ее похожей на освобожденную женщину Востока. Косичек, навскидку, было не меньше двух дюжин.
— Это что такое? Это… как?! — у возмущенной Даши не находилось слов.
— Это ж как спать надо было, чтобы ничего не почувствовать! — восхитилась Алиса.
Даша бросила на сестру испепеляющий взгляд и заметила медленно пятившихся детей.
— А-а! — нехорошо обрадовалась она. — Вы!!!
— Бежим! — взвизгнула голубоглазая девчонка, и вся компания бросилась врассыпную.
— М-да, вот она искомая каверза, — протянула Александра, наблюдая за погоней. — А ничего наши руку набили, а? Косички вон какие ровненькие. Слева, слева заходи! — крикнула она Даше.
Через пару минут первый преступник был изловлен, остальные предпочли сдаться добровольно.
— Ну и у кого здесь такое оригинальное чувство юмора? — строго поинтересовался Нолан, когда троица оказалась перед ним. — Эйдан?
— Я Стюарт, — насупившись, поправило чадо и, шмыгнув носом, продемонстрировало профиль. На левой щеке красовалась отцовская родинка.
— Не разглядел, — признался Нолан. — Так в чью светлую голову мысль пришла?
Дети стойко молчали, ковыряя носками кед лужайку. Рядом рассвирепевшим драконом сопела Дарья.
— Я их до завтра не порасплетаю! — взвилась она.
— Ладно. Суду все ясно. Твоя гениальная задумка, Мартышка? — обратилась Александра к дочери.
У той на лице моментально появилось отсутствующее выражение.
— Я могла бы и не спрашивать. Значит так, генератор идей, берешь этих двоих, и идете ликвидировать последствия своих экспериментов. В шесть рук. Доступно?
— Доступно, — пробурчала Доминика и покосилась на подельников, которые лишь удрученно вздохнули.
— В таком случае — вперед, — напутствовал Нолан. — Об исполнении доложить.
Алиса кусала губы и изо всех сил старалась не рассмеяться, глядя, как конвоируемые Дарьей пленные понуро плетутся в сторону дома.
— А мне ее прическа нравится! Свежо так, креативненько! — громким шепотом заявил Нолан. — О’кей, дамы, я в душ, — он искоса взглянул на Алису и решительно потянул ее за руку: — Идем, кошка, потрешь мне спинку.
Джейден сидел, уткнувшись в телефон, и слушал красноречивое молчание Эммы. Та, задрав подбородок и сжав челюсти так, что высокие скулы обозначились еще четче, смотрела только на дорогу. Эмма злилась. Она умела злиться молча. То есть только так она и умела. Долгое время он вообще был уверен, что негодование, возмущение, гнев и прочие негативные эмоции были неведомы его ассистентке. И в самом деле не считать же проявлением таковых ту давнюю пощечину, которую схлопотал Тайлер, когда, спьяну не разобравшись, игриво ущипнул обладательницу привлекательной аккуратной попки за вышеозначенную часть тела.
— Я… я рефлекторно, — сокрушенно пробормотал вмиг протрезвевший братец, держась за пострадавшую щеку.
— Я тоже, — растерянно и смущенно отвела взгляд Эмма.
Больше Эммины рефлексы Тайлер не тестировал, хотя Джея иногда посещала сумасшедшая мысль, что, возможно, теперь та не стала бы реагировать так остро.
