По такому случаю ему доставили постельное белье тошнотворного золотистого цвета.
Пятна от сырости заклеили обоями в цветочек, Стрекоза велел доставить пиццу разных сортов, чтобы даме было из чего выбирать. Лишь на месте обнаружилось, что она питается вареной свеклой да изредка позволяет себе съесть абрикос.
Чтобы быть в форме, Барбарески накануне не мастурбировал и даже пару раз отжался, надеясь вернуть себе перед торжественным представлением атлетический облик.
Перед соитием Варриале и дама галантно побеседовали.
Вот краткое изложение глубокого обмена мнениями.
Джессика:
– Ты болеешь за “Наполи”?
Сальваторе:
– Ну да.
Джессика:
– А я знаю Гамшика[10].
Сальваторе:
– Гамшик крутой. Но с мозгами у него не очень.
Джессика:
– Согласна. Мне он тоже показался отморозком.
Сальваторе:
– Это я отморозок, а не Гамшик. Но с мозгами у него не очень.
Джессика:
– Мне раздеться?
Сальваторе:
– Да, только не суетись, меня это раздражает.
Джессика:
– Под землей время течет медленно, да?
Сальваторе:
– Не надо сложных вопросов. Раздевайся!
Она разделась.
Сердце Варриале колотилось так, будто он нанюхался кокаина. Губы дрожали.
Сглотнуть он не мог. Только тихо рыгнул.
Он дал себе торжественное обещание:
“Если облажаюсь, сдамся полиции. Клянусь всем святым!”
Джессика Сваровски произнесла чувственным голосом заранее заготовленную фразу:
– Ты мне нравишься больше Гамшика.
Именно это ему и надо было услышать. Стрекоза расправил крылья и почувствовал, что у него встает. Он стянул футболку, обнажив неухоженные подмышки. С подозрительной спешкой снял трусы и рухнул на кровать, словно сорвавшийся с крюка окорок.
Он смачно поцеловал Джессику, запустив ей в рот язык, напоминающий гигантскую улитку. Сальваторе водил языком туда-сюда, вверх и вниз, словно малярной кистью для покраски фасада, которую намочили густой, словно фасадная краска, слюной.
Несмотря на богатый и разнообразный опыт, Джессике было немного противно, но виду она не показала.
А потом Сальваторе сделал необычное для первого свидания предложение:
– Может, займемся фистингом?
Джессика не смутилась, но любезно попросила его об отсрочке:
– Давай лучше погодя.
Впрочем, она оценила то, что он ее об этом спросил, а не поставил перед фактом.
Позднее, когда они пребывали в самом романтическом настроении, раздался необычный шум.
Сальваторе со скоростью кобры втянул язык и резко обернулся.
Шум не затихал, наоборот.
Кто-то пробирался в логово Стрекозы.
Испуганная Джессика спряталась за кроватью.
Сальваторе с невероятной стремительностью достал пистолет, лежавший в тумбочке из альпийского ясеня.
И направил его на цинковую дверцу люка, за которой был выход на улицу.
Дверца медленно открылась.
Варриале подумал: сейчас буду стрелять.
Но стрелять он не стал, потому что в дверце показалась громадная, безразмерная задница.
Задница его жены Софии по прозвищу Телка.
Наверное, прозвище ей дали давно, потому что сейчас Телка представляла собой дряблую, словно веревочная насадка на швабру, громадину с рыжим от хны кустиком на верхушке.
Из-за своего огромного пуза супруга застряла в люке и не увидела сцену супружеской измены.
Из люка донесся голос:
– Ты рад, Сальваторе? Я решила устроить тебе сюрприз. Всех обвела вокруг пальца, чтобы попасть к тебе, – и людей из клана Неннелла, и полицию. Сальваторе, мне так хотелось с тобой повидаться! Я так изголодалась по сексу, что проглочу не только тебя, но и Королевский дворец в Казерте.
Несмотря на ужас, вызванный сложившимися обстоятельствами, Варриале оценил культурный багаж супруги.
Стрекозу охватила паника. Он бы предпочел встретиться со всем кланом Неннелла или с полным личным составом Управления по борьбе с мафией, но не с Телкой Софией.
София трещала как сорока:
– Сальваторе, вытащи меня из этого проклятого люка!
Тогда Сальваторе принялся заталкивать женину задницу назад, в люк.
– Ты что, сдурел? Ты зачем меня вверх пихаешь? Тяни меня вниз. Сегодня мы оторвемся по полной, – скомандовала София, не проявив на сей раз ни класса, ни стиля, и расхохоталась, словно бесноватая, которой предстоит встреча с гуру всех экзорцистов падре Амортом[11].
Покорный, безропотный Стрекоза стал тянуть женину задницу вниз.
Пытаясь вылезти из люка, подходящего только для цирковых артистов, супруга не раз испортила Сальваторе воздух.
Наконец Телка освободилась и увидела все своими глазами.
Неделю спустя силы правопорядка с сомнительной оперативностью ворвались в бункер Стрекозы, проложив ход из канализационной канавы и сломав изъеденную влагой стенку.
И вот что они обнаружили.
Сальваторе Варриале – голый, мертвый, в состоянии разложения, в голове три пулевых отверстия.
Джессика Сваровски – голая, мертвая, в состоянии разложения, в голове три пулевых отверстия.
Телка София – живая, одетая, по-прежнему с пистолетом в руке, по-прежнему застрявшая в люке. На сей раз из-за того, что, прикончив любовников, она попыталась выбраться наверх и убежать.
Софию сразу арестовали.
“Сразу” не вполне подходящее слово: чтобы ее освободить, три слесаря, выбиваясь из сил, несколько часов пилили раму люка болгаркой.
