— Мама, — сказал как-то утром Фабиан, — мне не нравится Ула.
Сказал просто так, ни с того ни с сего.
— Почему ты вдруг вспомнил об Уле?
Может, потому, что мы сидели за столом на кухне и видели в окне забор, разделявший его и наш участки?
— Я вспомнил о нем, потому что он мне не нравится. Очень трудно прекратить думать о людях, которые тебе не нравятся.
Иногда он рассуждал намного мудрее меня.
— Я тоже от него не в восторге, — честно призналась я. — Так что выбрось его из головы.
Заводить отношения с соседом было вообще неправильно. Наивно. Ула и Фабиан начали конфликтовать с первого дня.
— Петер лучше, — заявил Фабиан.
Это согревало. Надежда жила.
— Конечно лучше.
Фабиан закончил завтрак, перекинул через плечо школьную сумку и поехал на велосипеде в школу.
Позже в тот же день мне оттуда позвонили, в очередной раз. За все это время бесед, писем и вызовов было так много, что я, если честно, смирилась. Хотя противно, конечно, когда на тебя показывают пальцем и сомневаются в твоих родительских качествах. Конфликт с одноклассницей, сообщил мне в тот раз директор. Ну и разбирайтесь сами, это же ваша обязанность — так и подмывало меня ответить.
— Я пойду с тобой, — сказал Петер, увидев, что я волнуюсь.
Я спросила Фабиана, он сперва пожал плечами, а потом посмотрел на Петера и сказал:
— О’кей. А ты в форме пойдешь?
Петер надел пиджак и рубашку. В такой одежде я его видела в первый раз. Больше всего мне хотелось ее с него снять, но я ограничилась тем, что сунула язык ему в ухо, когда мы припарковались у школы.
Петер вывернулся, посмотрел на Фабиана, который сидел сзади, и спросил:
— Ты нервничаешь?
— Не очень, — ответит тот.
— Не переживай! Мы со всем разберемся.
На улице начало темнеть. От Петера как будто исходила мужская сила. Когда мы шли по школьному коридору, я держала его под руку.
— Здравствуйте, Жаклин, — произнес директор, здороваясь за руку. Он слегка смахивал на Брэда Питта в фильме «12 лет рабства» — длинные волосы и борода, но симпатичный. Не похож на типичного директора школы.
— Петер, — представился Петер, пожимая руку.
Директор проводил нас в зал. «Знания и любовь» — гласил плакат на стене. За столом сидел Микки Андерсон и щелкал колпачком ручки.
— Здравствуйте, — произнес он.
Фабиан говорил, что конфликт случился на физкультуре, но я не была готова к тому, что Микки тоже будет здесь.
— Мы уже встречались раньше, — сказал он, после того как Петер назвал свое имя.
— Вот как! Я вас, наверное, задерживал?
Никто, кроме Петера и Фабиана, не рассмеялся.
— Он полицейский, — объяснила я.
— Да, я видел полицейскую машину, — сказал Микки. — Я живу рядом с Жаклин и Фабианом.
Петер придвинулся ко мне поближе. Убрал с моего лица прядь волос и поцеловал в щеку. Выглядело это неуместно и слишком интимно, но я ничего не сказала.
— А вот и Лилли и ее родители, — сообщил директор.
Мы вежливо поздоровались друг с другом.
На девочке был очень короткий, больше напоминавший бюстгальтер топ, а сверху яркая куртка «Фила» и джинсы с дырками на коленях.
— Пожалуйста, садитесь, — пригласил их директор.
Они опустились в кресла. Родители Лилли выглядели так, как будто они лет двадцать пять пашут часов по десять ежедневно.
— Сегодня на уроке физкультуры между Лилли и Фабианом случился конфликт, — начал директор, — на который мы обязаны немедленно отреагировать.
Я никогда не видела его таким сердитым. И чувствовала себя как маленькая девочка в ожидании выволочки. Как будто это я сделала что-то не то.
— Такое поведение абсолютно неприемлемо, — продолжал директор.
Происходящее вызывало у меня недоумение. По словам Фабиана, не произошло ничего страшного. Просто Лилли его доставала, дразнила и издевалась. В конце концов терпение Фабиана лопнуло, и он ей ответил.
— Если меня правильно проинформировали, Лилли начала первая, — сказал Петер. — Она оскорбляла его вербально. Без провокаций с его стороны.
Директор выпятил грудь колесом и перебил:
— Я думаю, что сначала мы должны выслушать самих участников.
Я взяла Петера за руку под столом. Все его тело было напряжено, властный стиль директора ему явно не нравился. Он привык сам быть главным авторитетом.
— Да, — заговорила Лилли, — я вела себя неправильно, когда называла Фабиана жирным уродом и отсталым. Но так все говорят. Просто другие боятся сказать ему это в лицо.
— Но почему? — заерзал в кресле отец Лилли. — Почему вы так плохо отзываетесь о своем однокласснике?
— Я же только что сказала. Да, это глупо. Но это не дает ему права делать то, что он сделал. Представляете, что все сейчас будут говорить?!
Петер посмотрел на Фабиана:
— Что ты натворил?
Я поняла, что речь идет о чем-то действительно серьезном.
— Так ей и надо! — бросил Фабиан.
Краем глаза я заметила, что Микки смотрит на меня, и мне стало стыдно. Он думает, что я никуда не годная мать.
— Расскажи, что ты сделал, — велел Фабиану директор.
— Я снял ее на мобильник. Она сама корчила рожи, я ее не заставлял.
— А что, человек не имеет права выглядеть так, как хочется? — спросила Лилли и прикрыла глаза рукой.
— Тебе должно быть стыдно, — сказал Фабиану ее отец.
