Он подошел слишком близко, округлил губы и подул на мою челку. Потом его рука начала медленно гладить мое бедро. Мне захотелось пнуть его в пах.
Как оказалось, освидетельствования у психиатра потребовали школьные учителя. Первым, к кому мы пришли, был сомнамбулический тип в очках с толстыми линзами и вялым голосом. Он задавал вопросы о моем материнстве и отношениях с Фабианом. В каждом вопросе прятался подвох. Дважды он беседовал с Фабианом и изучал его поведение по тому, как тот играл, читал и рисовал море, в котором плывет лодочка.
— С мальчиком все в порядке, — обрубил он в итоге. — А учителя иногда перестраховываются.
По их словам, Фабиану не удавалось общение со сверстниками ни на уроках, ни на переменах. Не то чтобы это стало для меня новостью.
— Он не по годам развит, — сказал психолог. — Фабиан очень умный и крайне прагматичный мальчик. Он просто не видит особого смысла в общении со сверстниками. Надеюсь, они его скоро догонят.
Я забирала справку в клинике, пританцовывая и улыбаясь. Потом мы с Фабианом ели мягкое мороженое на залитой солнцем террасе «Грильмастера».
Я повела его обратно в школу с высоко поднятой головой и про себя все время повторяла, что виновато окружение, то есть дело не том, что я плохая мать или с Фабианом что-то не так.
Но через неделю из школы снова позвонили — Фабиан закрылся в кладовке для велосипедов и отказывается выходить.
Деян проводил беседы с сотрудниками. Меня поставили в очередь последней на вечер пятницы. Когда я подошла к приемной, в здании было темно, все уже разошлись по домам. Деян опоздал:
— Извини, был важный телефонный звонок.
Он предложил мне сесть и принялся нарезать круги вокруг меня:
— Мы должны стать лучшими во всем Сконе! Довольные клиенты — высокая рентабельность. А для этого необходима сплоченная организация.
Он вдруг остановился за моей спиной. Горячие руки сжали мои плечи.
— Ты же знаешь, что нравишься мне, Джеки. Для меня ты одна из лучших.
От него шел плотный аромат мужской парфюмерии. Сильные руки нажимали на нужные точки.
— Я знаю, что ты много общаешься с Барбарой, — сказал он. — Но она, увы, совсем другой материал.
— Что? — Я отшвырнула его руки и посмотрела назад. — Что это значит?
Деян поднял руки вверх:
— Я понимаю, что вы дружите и все такое, и я это уважаю. Но оставить Барбару я не могу. Она тянет команду назад.
— Барбара перейдет на другой участок?
Он поморщился:
— Ну, я пробовал. Но ее нигде не хотят брать.
Как больно. Я отлично помнила, каково это, когда тебя вышвыривают вон.
У меня было несколько секунд на раздумье. Выбор, надо полагать, стоял между мной и Барбарой.
— Оставь Барбару, урод!
Его явно повергло в шок то, как я отшвырнула стул и с грохотом хлопнула дверью. Я шла к выходу большими шагами и чувствовала, как на глазах выступают слезы.
Через неделю на моем сортировочном столе появилась бумага. Увольнение в связи с недостаточной занятостью. Барбара плакала — что-то же можно сделать! Профсоюзы? Я не была членом профсоюза. Письмо протеста? Я рассмеялась и заверила ее, что все будет хорошо.
Я справлюсь. А она меня забудет.
При переходе из подготовительного класса в первый школа предложила Фабиану персональную помощницу, которая будет всегда находиться в классе рядом с ним. Это была жизнерадостная девушка, которая только что окончила гимназию и каждую неделю перекрашивала волосы в новый цвет. Фабиан ничего против нее не имел, но не мог понять, почему помощницу дали ему, ученику с самыми высокими оценками в классе, а не тем, кто действительно нуждался в индивидуальных занятиях.
К счастью, дома у него был Бенгт.
Как только у Фабиана портилось настроение, он шел к Бенгту, а когда возвращался домой, у него снова горели глаза.
— Бенгт сказал, что у него есть внучка Элис, но что я тоже могу называть его дедушкой, если мне хочется.
Меня тогда просто захлестнула волна благодарности. Конечно, это моя вина, что рядом с Фабианом нет взрослого мужчины. Бенгт был идеальным кандидатом на эту роль, лучшего я и представить не могла.
В тот год перед восьмилетием Фабиана Бенгт купил внукам надувной бассейн. Но Фабиан согласился купаться только в теплой воде, и поэтому Бенгт бегал между ванной и бассейном с пластиковым ведром, подливая горячую воду и поддерживая нужную температуру. Когда во дворе появилась его дочь, манерная молодящаяся дамочка, которая, как обычно, привезла Элис, чтобы на время оставить у деда, Фабиан сидел в бассейне в спасательных манжетах и солнечных очках.
— Я тоже хочу купаться, — сказала Элис.
Ее мать с осуждением посмотрела на Бенгта и на меня. Она не скрывала своего отношения к тому, что Бенгт позволяет Фабиану все время находиться у него дома. И видимо, считала, что положить этому конец обязана я, поскольку у ее отца слишком доброе сердце.
— У нас нет с собой купальника, — сказала она Элис. — А на улице всего шестнадцать градусов.
— А в воде тридцать четыре, — сообщил Фабиан, показав на пластиковый термометр.
— Само собой, ты тоже искупаешься, — сказал Бенгт, взъерошив волосы Элис.
