Это наверняка выглядело как ревность, но мне было все равно. Ула мне изрядно надоел. Что у него общего с Бьянкой? Я помог детям переодеться в пижамы и почистить зубы. Пока Белла выбирала книгу для чтения, от Бьянки пришел ответ: «Ула был там как представитель банка. Они так иногда делают».
Через два часа я проснулся в нашей двуспальной кровати с книгой на груди, Вильям и Белла сопели справа и слева у меня на плечах. Бьянки рядом не было. Осторожно, чтобы не разбудить детей, я встал и в темноте поднялся наверх. Из комнаты Вильяма доносились звуки дыхания и мерцал синий свет. Бьянка постелила себе здесь и спала, положив на подушку мобильный телефон.
Я долго стоял и смотрел на нее. Во мне как будто прокололи отверстие, из которого медленно вытекал воздух.
Впервые праздник нашего двора проходил не летом. Мы ведь сами убедили Оке перенести мероприятие, поэтому, когда он предложил встретиться в Новый год, выбора ни у кого не осталось.
— Все равно этот праздник все ненавидят, — сказал Фабиан, — и никто не хочет туда идти.
— Но Микки с Бьянкой славные, — ответила я, — а ты сможешь сбежать после того, как мы поедим.
Я сделала кружок перед зеркалом в новом платье на тонких бретельках.
— Как тебе?
— Красиво, — без особого интереса отозвался Фабиан.
Он ждал меня в прихожей. Я сломила его сопротивление и заставила переодеться в единственную рубашку, но снять с него бейсболку мне не удалось.
Мы прошли по холоду через общий двор под звуки взрывающихся петард. Гун-Бритт приветствовала нас объятиями и бокалами с игристым вином. Ула, Бьянка и Микки уже были на месте нарядно одетыми.
— Жаль, что Петер не смог прийти, — произнесла Гун-Бритт.
Это услышал Ула.
— Его что, не будет?
У него был такой довольный вид, что даже Бьянка заметила.
— Его вызвали на работу, — объяснила я.
Я соврала. Правда заключалась в том, что мне сорок, но я не способна на нормальные отношения. Что тут сказать? Вся осень прошла как на качелях. Сегодня мы с Петером ссорились, кричали и швыряли друг в друга то, что попадало под руку. А назавтра вокруг уже летали бабочки, начинались мольбы о прощении, примирительный секс и мечты о будущем.
Перед Рождеством он начал вопить, что я купила Фабиану слишком дорогие подарки, и я его выгнала, не помню в который раз.
Но сейчас я хотя бы не боялась, что он меня опозорит. Никто не жаждал на новогодней вечеринке повторения моего сорокалетия.
— За уходящий! — Микки поднял бокал с игристым вином.
— И за наступающий, — сказала я и улыбнулась.
После ужина Оке пригласил всех к столу, уставленному напитками. Я продолжала пить вино, а Ула и Микки вели себя как маленькие дети в кондитерской, очень скоро «поплыли» и начали громко смеяться.
— Можно я пойду домой? — спросил Фабиан. — Ты же обещала!
Я разрешила, но сказала, что он должен поблагодарить Гун-Бритт и Оке. Жаль, конечно, что мой мальчик вырос и все это его больше не интересует, но я помню себя в этом возрасте. По воле отца я тоже часто мучилась на таких вот жутких взрослых сборищах. Сидевшая рядом Бьянка внимательно посмотрела вслед уходящему Фабиану. Разговор между нами не клеился, но я не оставляла попыток найти подходящую тему.
— Я так довольна практикой в детском саду. Там действительно очень интересно. Дети просто замечательные.
Я ничего не преувеличила. Новая работа мне нравилась.
— Это хорошо, — сдержанно ответила Бьянка и зевнула, прикрывшись рукой.
Я думала, как бы продолжить разговор, но Бьянка повернулась к Вильяму, который сидел с другой стороны от нее. Я сделала что-то не то или она просто не в духе? С тех пор как Бьянка начала работать в риелторской фирме при банке, она много общается с Улой. Может, это он наговорил обо мне гадостей? Ничуть не удивлюсь.
— Ула, а у тебя теперь как? — спросил Оке, в который раз уже подливая Уле в бокал. — Ты все еще на больничном?
— Работаю на полставки, — ответил Ула. — Врачи говорят, что у меня ПТСР.
— ПТСР? А что это? — спросил Оке.
— П-Т-С-Р, — тщательно выговорил по буквам Ула, — посттравматическое стрессовое расстройство.
— Довольно распространенное среди участников военных действий, — добавил Микки.
— Ой, да как послушаешь этих врачей! — махнул рукой Ула и отпил из бокала. — Взяли моду придумывать всякие сокращения.
— Господи, столько неприятностей, и все из-за этого ограбления? — удивилась Гун-Бритт, которая все время бегала туда-сюда, как официантка.
— А что тут странного? — отозвался Ула. — Идешь в зал, тренируешься, выходишь, и на тебя накидываются два головореза! Понятно, что такое бесследно не проходит.
— Но ведь это случилось уже довольно давно, — заметил Оке.
— Я начал было работать как раньше, — сказал Ула, — и не особенно обо всем этом думал, но потом неожиданно страх вернулся. Я всегда был интровертом, но сейчас мне трудно оставаться в одиночестве.
Поэтому-то он и ходит за Бьянкой по пятам. Чувствует себя одиноким, неприкаянным.
— Плохо бывает всем, это неизбежно, и надо уметь с этим жить, — сказала Бьянка, глядя на Улу. — Настоящие мужчины не позволяют себе слабость.
