— Микки мгновенно выходит из себя. В это трудно поверить, он это умело скрывает, — сказал Ула. — Но я видел его таким, когда мы поймали воров у них в гараже. Микки совершенно озверел и избил этих парней.
Какая нелепость. Но с другой стороны, об этом ограблении все молчат, что тоже странно.
— Ты лжешь.
Микки самый спокойный и надежный из всех, кого я знаю. Он не способен потерять самообладание и применить силу.
— Тогда почему, по-твоему, мы не заявили в полицию? — спросил Ула.
Я даже содрогнулась от неприятного чувства.
— А какое-то время назад Бьянка рассказала мне, почему они сюда переехали, — продолжил Ула, не сводя с меня пристального взгляда. — У Микки случился приступ ярости, он набросился на своего ученика в стокгольмской школе. Прижал парня к стенке и буквально сломал ему руку. Пятнадцатилетнему мальчишке.
Фабиан. Я же сама предложила Микки в качестве наставника.
— Ему пришлось выбирать: либо он обещает, что не будет работать в школах Стокгольма, либо на него заявляют в полицию, школьную инспекцию и все прочее.
— Нет, это не про Микки.
— А ты сама у него спроси, — предложил Ула и снова надел солнечные очки; в них отразился мой купальник.
Потом он открыл калитку и пошел к себе в своих дурацких шлепанцах. В голове у меня завертелись всякие мысли. Я села в шезлонг, выудила мошку из бокала с теплым джин-тоником и выпила залпом. В горле стоял ком. Я не разобралась, что за человек Микки? И в очередной раз напялила розовые очки? Но хуже всего, что я вмешала в это дерьмо Фабиана. Снова.
Лучше бы мы вообще не переезжали. Мечта о спокойной жизни в собственном доме оказалась химерой. Надо было слушать Бьянку.
Отдохнув две недели, она вернулась на работу в риелторскую фирму при банке, а у нас с детьми продолжались каникулы.
Мы все чаще проводили дни порознь. Вечером Бьянка засыпала с детьми после чтения сказки. Я заглядывал к ним, пытался ее разбудить, а она что-то бормотала и отворачивалась. Я ворочался в кровати, пробовал читать, слушал подкасты в интернете, считал овец. Часто засыпал глубоко за полночь.
Проснувшись тем утром, я в очередной раз обнаружил, что она уже уехала на работу.
— Чем вы хотите заняться? — спросил я детей.
Погода была прекрасной. После вереницы холодных серых дней в небе ярко сияло солнце, и вся Горластая улица была залита его слепящим светом.
— Я хочу на качели, — сказала Белла.
Мы поехали на велосипедах на площадку, где многочисленные местные мамочки сидели на скамейках, выставив ноги на солнце для загара, а единственный папаша тренировал мускулы, раскачивая качели.
— Я — на канатку! — сказал Вильям и пошлепал по траве босиком под неодобрительными взглядами мам.
— Выше, папа!
Я так сильно толкнул качели Беллы, что мне пришлось отклониться, когда они полетели назад.
— Еще! До неба! — просила Белла.
Когда я в следующий раз ловил качели, то, отступив назад, наткнулся на кого-то и чуть не упал. Держа руки в карманах и улыбаясь от уха до уха, за моей спиной стоял Фабиан.
— Представляете… — заговорил он.
Ему пора бы покончить с этой привычкой незаметно подкрадываться.
— Ты меня напугал, — сказал я.
— Представляете, — повторил он с сияющими от счастья глазами, — я сидел за рулем «БМВ M3»! То есть я реально водил машину. У Улы есть знакомый в Мальмё, и он дал нам покататься. Я рулил, а Ула сидел рядом. Круче этого ничего в моей жизни не было!
Похоже, он все придумал.
— Ула? Наш сосед?
— Да, он стал просто супер. Раньше только ныл и ругался, а теперь его не узнать.
— И он разрешил тебе водить спорткар?
— «M3», — ответил Фабиан и скрестил на груди руки. — Я не вру. Вы ведь мне не верите?
— Ну почему же…
Я поймал качели и помог Белле слезть.
— Четыреста тридцать лошадиных сил, — продолжал Фабиан. — Разгон с места до ста за четыре и три десятых секунды.
Я изобразил одобрение.
— Пойдем играть. — Белла взяла Фабиана за руку и потянула за собой к песочнице.
— Может, покатаетесь с Вильямом на канатке? — предложил я.
— На канатке страшно, — покачала головой Белла, — я хочу на горку.
Я поплелся за ними мимо песочницы и загорающих мам, которые о чем-то шептались, пристально глядя на нас. Фабиан отсчитал: три, два, один, пуск! И Белла отпустила руки и поехала вниз. Наверх они забирались вместе, и Фабиан показывал ей, как ставить ноги и где надо быть особенно осторожной. Белла просто сияла. Она такое любила. Вильям никогда не проявлял никакой заботы и чаще всего считал, что младшая сестра ему только мешает. Да и пока я рядом, повода для волнений быть не могло. Пусть Фабиан немного поиграет в старшего брата. От этой роли он как будто вырос на несколько сантиметров, и я подумал, что вся эта давняя история с внучкой Бенгта, скорее всего, какое-то недоразумение.
Потом Белла захотела покататься верхом на пластиковой лошадке. Мы было направились в другой угол детской площадки, но меня остановили дружно вставшие со скамейки мамы:
— Он с вами?
— Кто? — Хотя я, конечно, сразу понял, о ком речь.
