Народ боролся, страдал и мечтал…

А что дошло до нас от тех дней?

Дошли клинописи, которые славят лишь царя Русу или Аргишти; крепости, которые увековечивают славу Сардура; циклопические каналы, постройка которых приписывается царице Семирамиде.

Но к чему заходить так далеко?

Не вчера ли еще в Египте, при строительстве Асуанской плотины, нашли четыре гигантские одинаковые статуи фараона Рамзеса…

Гигантские статуи тирана, у ног которого копошились земледельцы и ремесленники, воздвигая Сфинкса и пирамиду Хеопса…

Гигантские статуи тирана, этакая гигантская Ложь, приписавшая себе талант и славу народа, — четырежды умноженная Ложь…

А где же народ — труженик, созидатель, борец?

Остались четыре каменных Рамзеса, остались Сардур, Руса, Семирамида, но нет единственного истинного хозяина этих стран, подлинного творца истории — народа…

Я не мог не думать об этом, когда увидел после спада зеркала севанских вод обнажившиеся прибрежные древние клинописи, и мысли мои вылились в стихотворение:

Плещут волны Севана,И хлещут о скалы дожди.И слова на скале:«Я — Руса, мой отец — Аргишти.Повелитель великий,Владыка, чей славен удел,Я построил, возвысил,Воздвиг, совершил, овладел…»Врешь, урартец!А где же безвестные эти рабы,Что тяжелые камни таскали,Взвалив на горбы,И долбили скалу этуСотни и тысячи дней,И хвастливую надпись твоюВысекали на ней?Плещут волны Севана,Как эхо седой старины,Возникают словаНа камнях монастырской стены:«Я — Ашот, сын Вахтанга,И княжеской волей моейЯ монахам даруюВсе злаки окрестных полей,Чтоб в рождественский праздникИ в пасху молился народ,Прославляя меняИ великий мой княжеский род…»Ну, а где же те люди,Что, бога о смерти моля,Эти злаки взрастили,Возделали эти поляИ во славу чванливого князя,Худы и черны,Вырубали словаНа камнях монастырской стены?Плещут волны Севана,Прибрежные дремлют края.И доносится:«Мы, Николай, повелитель всея…Мы с персидским сардаромВступили в решительный бой,И разбили его,И с победой вернулись домой…»Ну, а где же те храбрые парни,Что в раннюю раньЗдесь костьми полегли,Защищая мою Эривань?..Плещут волны Севана,Куда-то бегут и бегут…Ты не верь этим надписям —Лгут эти надписи, лгут![15]

Тайны зарождения и образования народов сложны и теряются в дымке далекого прошлого.

Происхождение армянского народа восходит к той глубокой древности, когда на большей части территории Малой Азии еще не было исторически сформировавшихся народов, а жили только племена, разрозненные или объединенные в более крупные союзы, как, например, в стране Наири.

Первое армянское государство образовалось после падения Урарту на его территории, с той же столицей Тушпа.

По-видимому, консолидация армянских племен произошла еще в недрах Урарту, если ко времени падения Урарту армянский народ уже был способен создать самостоятельную государственность. По свидетельству крупнейшего древнегреческого ученого Страбона (ок. 63 г. до н. э. — ок. 20 г. н. э.), все племена, жившие на этой территории, еще в то время говорили на одном языке — армянском.

Эти обстоятельства объясняют возникновение армянского государства сразу после падения Урарту. По этой причине еще долгое время древние племена и страны называли нас, армян, урартцами, а Армению — страной Урарту.

Характерна Бихистунская клинопись персидского царя Дария I (522–486 годы до нашей эры), где впервые упоминается государство Армения — как «строптивое» и «непокорное». Причем — «стране Армении» в староперсидском тексте соответствует в вавилонском тексте «Урарту».

Впоследствии страну нашу называли Арменией, а нас арменами греки и мидийцы — по имени жившего в местности Агдзник племени «арме» (или «уруме»), которое в VIII–VII вв. до нашей эры вместе с мидийцами совершило нападение на столицу Урарту город Тушпа.

Перейти на страницу:

Похожие книги