Самым распространенным видом транспорта были тогда фаэтоны и ослики.
Маленький Ереван, который начинался и кончался улицей Астафян, был едва заметен на дне котлована, окруженного горами. По вечерам с голых склонов этих гор и холмов ветер наносил в город столько песку и пыли, что в двух шагах уже ничего нельзя было разглядеть.
— Чтоб ты провалился в преисподнюю! — в сердцах проклинали свой город в такие часы старики и просили нас, детей, полить хотя бы двор, чтобы осела пыль.
«Заграничное» стекло единственных городских часов давно разбилось, и вороны, свободно садившиеся на стрелки, передвигали их по своему усмотрению: то останавливали время, то поворачивали его вспять… Жизнь тоже остановилась, как эти часы, и казалось, так ничто и не изменится в этом сонном городе.
Впоследствии Чаренц поведал нам о том, как Еревану чудятся настоящие большие города, и он рассказывает поэту о своей тоске:
И этот город родился…
Через несколько лет новорожденный Ереван уже давал о себе знать в своей пыльной колыбели. Взамен простых стен и плоских крыш появились базальтовые фундаменты и цоколи, мраморные колоннады, а на капителях колонн и стенах новых туфовых зданий красовались первые высеченные из камня лани и расцветали первые каменные розы.
Сколько людей в свое время называли романтиком и даже фантазером старого архитектора Таманяна!
Они имели основания для этого. Ведь в 1924 году в Ереване было всего 30 тысяч жителей, а Таманян проектировал город на двести тысяч!
Вы снисходительно улыбаетесь, жители сегодняшнего Еревана, насчитывающего около миллиона населения? Да, невиданные до сих пор темпы развития нашей жизни превратили в обыденное самые смелые мечты и планы.
Старому архитектору пришлось трижды менять и расширять генеральный план города. Что ему оставалось делать?
Веками лежавший на дне котлована Ереван вдруг так «закипел», что поднялся по склонам гор, перевалил через них на соседнее плато, дошел до Канакера и Норка.
Теперь на юге он половодьем стремится к Араксу и Арарату, а на севере карабкается вверх, к озеру Севан.
В Ереване уже в 40-х годах ежегодно строилось столько домов, сколько было их в 1920 году во всем городе!
Камень «заговорил», «запел»…
Если б Мандельштам увидел Армению в это время, он, может быть, сказал бы иначе:
Новые здания и памятники Еревана уже могли тягаться с лучшими архитектурными памятниками прошлого и нередко превосходили их.
В новом Ереване построено больше, чем было разрушено за все времена, плюс то, о чем в прежние времена и мечтать было невозможно…
Приехавший в Ереван незнакомец чувствует, что попал в своеобразную, имеющую свою историю, свой стиль, свой облик страну.
Ереван стал одним из красивейших городов. Площадь Ленина — один из интереснейших архитектурных ансамблей в Советском Союзе.
…Много было городов в Армении в течение веков, среди них и такой, как освященный сиянием легенды Ани[26], но не было и не могло быть города, построенного всего за несколько десятков лет и такого красивого, как Ереван.
Ровесник Вавилона и Рима, он не столько наш предок или отец, сколько сын и внук, взращенный нами самими.
