— О, мои, э-э, отвлекающие маневры очень успешны. — Шон выглядит смущенным. — Может быть, слишком успешны. Я взорвал бак с пропаном и топливный бак для генератора. И все электрические панели. Думаю, очень скоро это место привлечет много внимания. Такой большой баллон с пропаном? Держу пари, что взрыв был слышен всю дорогу до Гринвилла. — Шон замолкает, склонив голову набок и прислушиваясь к чему-то, чего я не слышу.
— Да. Принял. Уже в пути. — Шон кладет руку мне на щеку, и я крепко прижимаю грубые мозолистые пальцы к своему лицу. — Кортни, нам нужно убираться отсюда, прямо сейчас. Ты можешь идти?
— Пешком? Шон, ты жив! Если ты хочешь, я могу лететь!
— Давай убираться отсюда, — указывает он, целуя меня в лоб и проводя рукой в черной перчатке по моим спутанным, грязным волосам. — Держись позади меня и не высовывайся.
Шон укрывается у дверного проема, выглядывая из-за него через прицел компактного черного пистолета, и я ахаю при виде тела прямо за дверью.
— Шон? — Я хлопаю его по плечу. — Кто это? — спросила я.
— Эм? О! Лукас, — рассеянно отвечает Шон.
— Было больно? — Мой голос хриплый от веревки. — Пожалуйста, скажи, что он был напуган и испытывал боль.
— Да. Ему было больно. Очень больно. Ладно, план такой. Наш попутчик встретит нас на другой стороне часовни. Это не самое близкое место от нас, но для него это самое выгодное место, куда он может добраться и вытащит нас отсюда, не столкнувшись с осложнениями.
— С осложнениями?
— Не забывай про взрыв, — усмехается Шон. — С минуты на минуту сюда спустятся егеря, и мы не хотим, чтобы нас остановили по пути отсюда. И пожарные машины прибудут, но Служба охраны приедет первой.
— Тогда пошли, — отвечаю я и следую за Шоном. Прямо за дверью замираю, завороженная видом Лукаса. Из-за пореза и того, под каким углом находилась его голова, он выглядит почти как дозатор «Пец»! Ход моих мыслей прерывается выстрелом, гравий разлетается в стороны, и что-то падает на землю в нескольких футах от меня. О нет, я слишком отстала!
— Бегом! Бегом! Бегом! — Шон кричит на меня и, похоже, во что-то стреляет. Я вижу вспышки перед черным пистолетом у его плеча, но слышу только щелчок и скрежет металла о металл. — Да, я вижу. Дерьмо! Мне следовало взять с собой винтовку. — С кем он разговаривает?
Через мгновение я снова оказываюсь позади Шона, следуя за ним в тень. Во временной безопасности мы можем остановиться, чтобы перевести дух, и у меня есть минутка, чтобы в первый раз осмотреться. Я живу здесь много лет, но сейчас планировка совершенно другая. Когда баллон с пропаном поднялся, он, должно быть, сравнял половину... Боже мой! Посмотри на пламя! Клубящийся столб тянется ввысь, кружа листья красного и оранжевого цвета.
— Я был прав, — утверждает Шон со смехом, таким полным удивления и восторга, что не могу не улыбнуться вместе с ним.
— По поводу чего? — спрашиваю я.
— В огне это выглядит лучше. — Шон вновь стал серьезным. — Мы не можем пойти по кратчайшему пути. Похоже, они не могут решить, что больше их интересует: потушить пожар или убедиться, что мы с тобой отсюда не выберемся. Нам нужно обойти часовню с задней стороны. Ты знаешь местность, что предлагаешь?
— Иди сразу за эти дома, — указываю я на лачуги из фанеры и брезента, укрытые от взрыва горящим главным домом. — С другой стороны за ними есть забор, и мы можем там спуститься, надо лишь повернуть направо за угол забора. Мы пройдем почти весь путь до часовни. В конце минуем сарай, а после пересечем часовню и выйдем через заднюю дверь.
Шон заглянул за угол хижины. Тени в узком пространстве стали глубже, чернее, чем обычно, после того, как я посмотрела на столп огня. Мне плевать на тени или огонь! Я пойду с тобой куда угодно и никогда больше не буду бояться.
— Работает на меня. Вперед.
Я следую за Шоном через зазор, затем вниз по тропинке между зданиями. Он снова натянул очки ночного видения на лицо и не испытывает проблем, двигаясь уверенно среди беспорядка сломанных детских игрушек, садовых инструментов и других вещей, разбросанных по маленькому заднему дворику. Я почти ничего не вижу, но держусь достаточно близко, чтобы коснуться Шона, и иду туда, куда он, избегая худшего.
Когда мы добираемся до угла забора, Шон прижимается к столбу, отходит назад, чтобы коснуться меня в темноте, безмолвно говоря мне задержаться.
— Что случилось? — шепчу я.
— Ничего, — отвечает он. — Все же. Позволь мне сначала все прояснить.
Боевая подготовка Шона берет верх, и он поворачивает дуло пистолета за угол, следуя за ним с плавной грацией и стремительной скоростью, но затем замирает, очерченный пламенем вверху. Шон шевелит губами, но я не могу разобрать, что он говорит, несмотря на рев пламени и лай испуганных собак.
Шон на что-то уставился.
На что он смотрит?
Шон опускает дуло пистолета, и я лихорадочно роюсь в памяти, пытаясь понять. Там всего двадцать-тридцать футов. Дом священника в конце, кухонная дверь. Задняя дверь в сарай слева. Что еще? Я подкрадываюсь к углу.
— В чем дело, Шон? Что ты видишь?
