Под утро Реджина действительно замерзла. Платье было немного влажным и совершенно не согревало. Она свернулась калачиком и только спиной прислонилась к Эмме. Свон проснулась первой. Она почувствовала, как Реджина прижимается к ней, и от этого улыбнулась. Блондинка не стала будить Реджину, а просто накрыла толстовкой, видя, как девушка вся дрожит от утренней прохлады, и вылезла из-под навеса, потягиваясь. Солнышко только восходило, и Свон, переодевшись обратно в топ и боксеры, пошла к океану. Но только подходя к воде, Эмма заметила чаек, которые летали над скалой вдалеке от места, где они разбили лагерь. Свон тут же направилась туда, предполагая, что там можно найти лакомство в виде яиц чаек.
Когда Миллс проснулась, она была практически вся укутана в толстовку Эммы. Она сама не поняла, как так свернулась клубочком, практически как кошка. Надев на себя толстовку, она выбралась из-под навеса и потянулась, оглядываясь по сторонам. Свон нигде не было, но Реджина решила, что та или гуляет или исследует местность. Миллс решила, что уже с утра нужно начинать заботиться о себе, а не полностью доверяться блондинке. Найдя длинную палку и оторвав полоску своего платья, она собиралась соорудить оружие для ловли рыбы или крабов. Усевшись на бревно, она пыталась запихнуть свои ножнички в расщеп палки, но в какой-то момент палка выскользнула и сильно прошлась по ладони Миллс.
- Ай! Чёрт! Тварь, ай … - ей было больно, и она всё кинула на песок и держалась за руку.
- Ты чего орешь?! - Эмма вернулась как раз к тому моменту, когда Миллс начала кричать, в руках она несла свою утреннюю добычу.
- Ничего, - брюнетка отвернулась, пытаясь сдержать слезы. Из глубокой царапины на руке уже выступала кровь, а руку начало щипать.
- А я завтрак принесла, - Свон скинула на песок добытые яйца, - осталось только придумать, как их сварить или пожарить.
- Хорошо, - Реджина отошла от Эммы ещё на какое-то расстояние и села на песок, прикладывая к руке кусок ткани.
- Так ты скажешь, что с тобой? - спросила блондинка, видя, что Миллс специально отворачивается и односложно отвечает.
- Всё хорошо, - бурчала брюнетка.
- Я поняла, - Эмма обошла Миллс и присела перед ней на корточки, - дай посмотрю, - она дёрнула руку на себя, понимая, что там рана.
- Ай, больно, - Миллс вскрикнула, и слезы сами собой покатились из глаз, - не трогай.
- Нужно промыть, - Свон встала и отошла к бутылочке с водой, из которой утром отпила всего глоток, оставляя жидкость Реджине, но та оказалась не тронутой и как раз к месту. Блондинка вновь взяла руку, не слушая пререкания Миллс, и полила на рану водой.
- Больно, - Реджина тянула руку на себя и хныкала, как маленький ребенок. Она отвернулась, так как не любила смотреть на кровь.
- Нечего было рану себе делать, - усмехнулась Свон. Она взяла бутылку виски и чуть брызнула на рану, - перевожу такой продукт, эх… - причитала Эмма, уже завязывая руку своей майкой, чтобы остановить кровотечение, предварительно также смочив её в спирте.
- Мне щиплет, - Реджина пыталась не плакать, но трясущиеся губы всё равно выдавали её, - это всё из-за тебя.
- Да, да, вини во всём меня. Это же я тебя поранила и перевела целую рюмку виски, - Свон видела, как Реджине тяжело, как слезы непроизвольно капают из глаз, а губы трясутся, но блондинка не обращала на это внимания. Она не любила, когда девушки плакали, и старалась не смотреть на это.
- Я делала оружие, чтобы не зависеть от тебя, - крикнула Миллс, - я не хочу просить у тебя еду.
- Так не проси! - тоже прикрикнула Эмма и, закончив с рукой Реджины, встала на ноги, делая глоток виски. Но после, закрутив крышку, вернула напиток на прежнее место.
- Вот и не собираюсь, - Миллс встала и взяла с песка злосчастную палку и ножнички, и пошла в сторону камней.
- Чёрт! - ругнулась блондинка, - да и хрен с тобой. Делай, что хочешь! - крикнула Свон вслед Миллс, а сама пошла искать плоский камень, чтобы приготовить яичницу на костре.
Миллс не собиралась отвечать на слова Эммы. Она ушла за скалы и там разревелась. Она хотела домой, к друзьям, на работу, в безопасность. Она за день успела устать и соскучиться по своей привычной жизни. Только через некоторое время она пришла в себя и размотала повязку на руке, которую ей сделала Эммы. Рана была не так глубока, как ей показалось вначале. Завязав обратно, она приступила к сбору оружия.
