- Нет! - Миллс остановила подругу, - положи руки на живот и разговаривай с ней, - Миллс сжимала зубы от боли и тяжело дышала, - Лана - умничка, она успокоится.
- А.. хорошо… - Оливия растерялась. Она откинула сумочку и телефон и, присев на корточки, положила руки на живот, - Лана, малышка, это твоя тётя. Успокойся, не пугай мамочку. Всё хорошо.
- Ланита, доченька, маме больно, - Реджина вся сжималась, она боялась, что ссора с Эммой может повлиять на малышку.
- Реджина, пожалуйста, разреши мне вызвать скорую. Тебе нужно в больницу, - Оливия очень боялась и вся тряслась за подругу.
- Она сильная. Лана Мария Миллс, быстро закончила пугать мать, - Реджина поглаживала живот, но болевые спазмы не прекращались. Она уже хотела согласиться на больницу.
- Что делать, Реджи? - Оливия держала руки на животе подруги и пыталась успокоить Лану, говоря, что всё хорошо, что нужно успокоиться.
- Что случилось? - Свон не пошла в гостиницу. Она не хотела, чтобы эти городские стены на неё давили. Она отошла от подруг и спустилась на нижнюю линию набережной, прямо к воде, но услышала голоса Реджины и Оливии, беспокойные. И, не задумываясь, блондинка поднялась бегом по лестнице и тут же присела перед Реджиной на корточки, отодвигая при этом испуганную Ревейру. Свон, как и обычно, положила руки на животик, понимая, что Лана разбуянилась.
- Мне больно, она как будто решила выпрямиться там, - Реджина начала успокаивающе глубоко дышать, - Лана, папочка здесь, успокойся, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
- Лана, девочка моя, я здесь. Папочка рядом. Не пугай меня, слышишь? - Эмма губами прикоснулась к животу через тонкую ткань платья и стала шептать успокаивающие слова и гладить животик одной рукой. Ревейра стояла в двух шагах от девушек и видела, как Лана на глазах успокаивается, как Реджина уже не корчится от боли, и её дыхание становится равномерным. Оливия отчетливо понимала, что нужно её подруге. А вернее кто. Но вот только она знала Реджину, её страхи, её холодность, её характер, а сейчас узнала и характер Свон. Она и представить не могла, как они смогут быть вместе, если вообще захотят. Ведь остров это одно, а город совсем другое.
- Ланита, зачем же было так пугать, - Миллс гладила животик рукой, - или тебе всегда нужна папочка рядом?! Спасибо, что вернулась и успокоила её.
- Это я виновата, что она разбушевалась. Прости меня, малышка моя… Лана, - Свон целовала животик и не переставала гладить его, - но я не могу тебе обещать, что буду всегда рядом. Тебе нужно привыкать к большой земле. Скоро мамочка улетит в Нью-Йорк, домой, там вам будет хорошо. Там тебя проверит дядя или тётя доктор, но ты их не бойся. Слышишь? Они хорошие, они помогут тебе появиться на свет. Мамочку больше не пугай, защищай её. Ты же сильная девочка. Ты столько всего пережила, но мама пережила больше, поэтому ты должна стать её защитницей. Всегда быть рядом, потому что тебя она хочет больше всего на свете. И знай, Ланита, на меня ты можешь всегда рассчитывать, но не нужно мамочке устраивать бои, чтобы я всегда была рядом. Береги маму, люби её и никогда не пугай, - Свон говорила так, как будто прощается и дает наставления.
- Эмма, ты всегда можешь пообщаться с Ланой, как сейчас, так и потом. Ты была с нами в самые сложные периоды, и я не имею права вас лишать друг друга, - Реджина говорила, как думала, хотя знала, что её малышка чувствует Эмму, но не знает её, и, когда она родится, на неё совершенно не повлияет отсутствие рядом Свон, а вот Эмма перенесёт сто процентов боли, так как очень любит ещё не родившегося ребенка.
- Спасибо. Мне это важно, - лишь на секунду посмотрев в глаза Реджины, сказала Эмма, а потом вновь вернулась к малышке.
Брюнетка выдохнула и прикрыла глаза, чтобы не заплакать. Она понимала, что дура, но… но не могла мучить ожиданием Эмму.
- Прости меня, но я не могу. Время не для нас.
- Ты отнимаешь у меня и время? – спросила, сглатывая, Свон, - окончательно? Ты точно не хочешь быть со мной рядом или хотя бы подумать? - Эмма предпринимала последние попытки, ведь она так не хотела расставаться.
- Я не хочу тебя мучить ожиданием и пустыми надеждами. Я не знаю, смогу ли я… - Реджина не знала, что говорить дальше, - нам лучше остаться друзьями.
- Я не буду тебе другом, - Свон не хотела быть другом, она хотела быть любимой, которой была на острове. Ведь она действительно чувствовала, что Реджина её любит. Но… Это был остров. Остров, на котором нет ничего, кроме Эммы. “Это была не любовь, это была благодарность”, - вдруг подумалось блондинке, и она, поцеловав ещё раз животик, встала на ноги, - я завтра улетаю в Нью-Йорк. Если Лане понадобится моя помощь - я всё сделаю. Для неё папочка достанет и звезду с неба. Тебе понятно, Реджина?
- Эмма, - Миллс оцепенела от этой холодности, но она понимала все чувства Свон, - я позвоню тебе насчет работы и, если хочешь, после врача.
