— Нет, Борис Егорович, всё по-настоящему. На этот раз. Я и вправду беременна. Вот такие шуточки у судьбы, — мягко улыбнулась мужчине. Тот растерянно сел обратно на стул и даже не стал есть банан. — А вам калия не хватает. Ешьте побольше помидор, свеклы и баклажанов.
— Что? — мой начальник окончательно потерял нить разговора.
— В них много калия. Это полезнее бананов. И похудеете.
Я вышла из кабинета, оставив Бориса Егоровича переваривать все новые факты. Ему о многом придётся подумать. Как и мне.
Ну, Ника, берегись!
Ожидание под кабинетом убивало. Я была как бельмо на глазу. Ещё бледный и взволнованный Руслан. Он в первую пору моей шуточной беременности так не волновался. Может, потому что срок маленький был? Теперь же вот дошло. Как и до меня. Только я уже понимала, что всё, поезд ушёл. Обратно не расколдуешь, не разбеременеешь…
— Перестань ногами стучать. Ты трясёшься так, что тебе можно ставить смело шестерочку по шкале Рихтера. Внизу сейчас люстры закачаются, а все остальные беременные, как спелые яблоки повалятся со скамеек.
— Перестань бурчать, как бабка старая! — Руслан едва не клацнул зубами и взял меня за руку. — Тоже нервничаешь?
— Нас же не просто так пригласили… Наверное, что-то не так, — мой жалобный голос немного успокоил Руслана.
— Всё в порядке! Не настраивай себя на плохое.
— Тогда перестань дрожать как осиновый лист! — неожиданно рявкнула и сжала кулаки. На нас вытаращился весь коридор. Во все глаза. Не знаю, как Руслан, а я покраснела. — Хватит…
Руслан крепко сжимал мою ладонь. Мы неловко переглянулись и притихли. Вокруг все были такие радостные чего-то ждали. И животов ни у кого не было. Только мой комбинезон, да небольшая округлость под ним, привлекали всеобщее внимание.
Скрининг. Кажется, это называлось именно так. Если я ничего не путаю. Только его обычно проводят на меньшем сроке. Но Кира Романчук и тут отличилась! Кажется, за последнее время я столько медалей насобирала. Хоть всей обвешайся.
— С чего ты решил, что наша дочка будет такая же, как шалопаи Лизы? — я резко перевела тему в другое русло. — Маму мою зачем-то приплёл…
— Кира, родная…
Меня аж холодным потом прошибло. Когда Руслан начинал употреблять такие словечки, впору было беспокоиться и искать причину таких любезностей. Или просто мой горячо любимый муж оттаял и сменил гнев на милость?
— Я никого не приплетал. Это моё наблюдение и, если хочешь, вывод. Вполне логичный. Вот твоя мама… Она, — Руслан опасливо понизил голос, — она же своеобразная женщина. Я никогда не был в Одессе, но мне кажется, что твоя мама оттуда.
— Мама не оттуда… — сжав зубы, едко процедила. — Почему все сразу вспоминают Одессу?
— Потому что когда она говорить: «Руслан, деточка», я просто слышу этот одесский говорок. Честно! А вы с Лизой…
Ага! Вот уже интересней стало всё. Мы с сестрой в ход пошли.
— Таки мой родной, на что ты намекаешь?
— Вот! Вот! Именно об этом я и говорю! У вас характеры похожие. Твоих племянников сия чаша тоже не миновала. Так что я не сомневаюсь, что… Что у нас будет что-то похожее.
— Ну, там и твои гены будут. Мне опасаться, что наша дочка станет копией твоей мамы? Хотя она — хорошая женщина. И я была бы рада, если наша дочка будет хоть чуточку похожа на Нину Михайловну.
Тут Руслана перекосило. То ли он не ожидал, что я могу так сказать о его маме, то ли не мог понять, как можно такое говорить о ней?
А что такого? Не так страшен чёрт, как его малюют!
Как ни странно, но вся эта идиотская ситуация с моим розыгрышем всё расставила по своим местам.
— Вообще, тебе не кажется, что мы делим шкуру неубитого медведя. От нас с тобой зависит, какой будет наша дочка.
— В этом я с тобой согласен, — Руслан похлопал меня по коленке.
Я хотела было что-то возразить, но тут открылась дверь кабинета и нас позвали внутрь. Для Руслана это в новинку, а я уже была готова к тому, что сейчас придётся лечь на кушетку и терпеть мерзкий холодный гель на своём животе.
Вот он самый, живот-то, всех и смутил. И врача, и медсестру. Немой вопрос читался в их глазах: как? Как я попала на первый скрининг на таком сроке?
Когда врач открыла мою обменную карту, то глаза женщины стали ещё больше. И с каждой прочитанной строчкой, значительно округлялись. Повернув голову так, будто в шее не было костей, врач, наконец-то, прервала молчание:
— Двадцать недель?
— Было…
— Сейчас точно узнаем, — женщина коснулась датчиком моего живота, ловко размазав гель. Я перевела взгляд на Руслана: у того были такие же совиные глаза. Он смотрел на экран и пытался понять, что же там такого интересного. — И срок, и все подробности.
— Нам ничего толком не говорили. Так, кое-что только, детали. Пол там, срок… Примерный. На первом УЗИ, — выдохнула и криво улыбнулась. — Да, мы узнали, о беременности совсем недавно.