— Какого ответа? — Руслан скрестил руки на груди и прикинулся то ли валенком, то ли лопухом. — Куда ушёл?
— Что изменилось в твоём отношении к детям?
— Просто… ты изменилась. Беременность странно на тебя повлияла. В лучшую сторону. А с детьми… Дети тебе идут!
— Ты о них говоришь как об аксессуаре!
— Да не так я о них говорю. Ты будешь хорошей мамой! Вот и всё! Должен же я соответствовать? Я литературу читал, с мамой говорил, той же Лизе звонил.
— Угу, докторскую по отцовству защитишь на отлично, если на зачёте по ответственности не схлопочешь неуд! — грозно посмотрела на Руслана. — Убирай всё своё в шкаф да повыше. Контролируй этих бешеных, а я к Маше пошла. Иначе нас и там сюрприз какой-нибудь будет ждать.
— Это ещё какой?
— Ха! Маша при тебе ещё содержимое подгузника не исследовала.
От таких подробностей Руслан содрогнулся и недовольно скривился.
— Наверное, в чём-то ты права и маленькие дети и вправду смахивают на гремлинов.
Смотреть на мерзкую рожу Белосова было выше моих сил. Улыбаясь так, будто от демонстрации всех тридцати моих зубов зависит чья-то жизнь, томно смотрела на Бориса Егоровича и считала. Один. Два. Три…
Эта жаба депутатская ещё и под ручку пыталась меня схватить. Держался за рукав и так и норовил дотронуться до моего живота. Ладно девчонки, многие считали, что пузо беременной приносит удачу как отрубленная кроличья лапка. Амулет такой. Потри в районе пупка, загадай желания и всё исполнится. Будто я лампа, а внутри меня джинн, который только и делает, что чьи-то мечты в реальность воплощает.
Примирение было бурным. Белосов расплывался в улыбке, корчил довольную физиономию лица и довольно на меня поглядывал: его взяла.
А я терпела. Терпела, потому что вечером должна буду встретиться со знакомой из администрации. Знала она кое-что тёмное и грязное про Макара Сергеевича. Вот я и хотела это выведать и со спокойной душой сдать всё это с потрохами Нике.
Пришлось нам ненадолго заключить перемирие. Уж не знаю, какая вожжа ей попала и куда, но извиниться она пыталась. Мне, конечно, было глубоко всё равно, отпустила ситуацию, а Ника хотела выйти из этой ситуации, не запачкав хвостик. Только не получится. Напечатает она материал мой, напечатает! Если стоящее что будет. На это я очень надеялась. Так хотелось Белосова в тыкву превратить!
— Кирочка, милая…
Я скривилась так, будто два лимона за щёки засунула. Тюкнуть бы тебя, Макар Сергеевич, этой самой киркой, да не один раз. Один мордоворот всех в грязи пачкает. Кому вера будет после такого?
— Вам так идёт беременность! Вы чудо как хороша!
Не хватало только таблички «сарказм». Даже одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять: я далека от красоты, также далека, как медведь от балета.
Со стороны я напоминала кочанчик капусты, который знатно обглодал какой-то козёл, забрёдший в огород. А всё из-за фигуры. Невысокая, худая и немного нескладная. Большущий живот, который формой теперь напоминал яйцо, никаких бочков. Тонкие руки и ноги. И лицо как у бульдога. Немного оплывшее, с характерными щёчками и такими же несчастными глазами. Зубы только не торчали, мама меня очень любила и часто водила к стоматологу.
Я молчу про отёки, немного зеленоватый цвет лица, хронический недосып, раздражённость.
Любая одежда для беременных висела на мне как на вешалке. Даже в удобном комбинезоне ноги в штанах напоминали карандаш в стакане.
Конечно, истинная красотка!
Если для Руслана я и впрямь была самой любимой и красивой, то что такого эдакого во мне нашёл депутат. Подлизывается?
— Макар Сергеевич, давайте быстрее всё закончим, — мило улыбнулась и захлопала длинными ресницами. — Мне что-то нехорошо.
Я и вправду устала работать на камеру. Тем более что Белосов так и стремился встать в позу получше, покрасивее. Павлин несчастный!
— Конечно, Кира, конечно! А потом я готов дать вам интервью, — мужчина заискивающе улыбнулся в ответ и склонился ко мне. — Мне есть что вам рассказать!
Ух! Дать бы тебе какую сыворотку правды, чтобы ты и впрямь все-все мне рассказал! В деталях и подробностях.
Когда фотоаппарат перестал щёлкать и слепить меня, я устало села на стул и вытянула ноги. Макар Сергеевич не спешил уже обхаживать меня, наоборот, теперь он лип к Нике и Борису Егоровичу, а те в ответ отбрыкивались и кивали на меня. А я что? Я ничего, я вообще в декрете. И пришла только из хороших побуждений.
— Ну, с чего начнём? — Макар Сергеевич радостно смотрел на меня. — Это очень хорошо, что мы свели на нет такое недоразумение.
— Конечно, — улыбнулась, как вурдалаку, и выдохнула. Проводила взглядом Нику и Бориса Егоровича и скинула маску добродушия. Чёрт возьми, беременность сделала меня несдержанной, болтливой и лишила профессиональной хватки! — Мы свели на нет это недоразумения, только это.
Мои слова насторожили депутата. Он даже как-то взволнованно на меня посмотрел, но я смогла утешающей и немного гадко улыбнуться.
— Может, вы расскажете, что хорошего сделали для города?
Мужчина стушевался. Немного побледнел, кашлянул и, как ни в чём не бывало, завёл старую песнь: