Новая квартира Нины Михайловны выглядела обычно. Женщина ещё не успела привести её к тому идеалу, который был известен только ей.
Единственное, что было здесь от прежней жизни — столик и знакомая скатерть. Я несколько трусливо разделась и прошла на кухню. Нина Михайловна, натянув маску добродушия, сверкала очками-половинками и смотрела на меня пронзительным взглядом. Я чувствовала себя на экзамене. Сейчас мне будут задавать вопросы.
Сев за стол, я положила папку с документами на самый край и несколько сурово посмотрела на знакомый чайный сервиз: маленькие кружки, абсолютно белые, с золотой каймой по внутреннему краю. Любимый набор Нины Михайловны.
Свекровь поправила платье и села напротив. Ей достаточно было хмыкнуть и укоряюще на меня посмотреть, чтобы включился режим фонтана. Всхлипывая и утирая кулаком слёзы, я самым бессовестным образом разревелась. Да так, что никакого платка не хватало. Первым, что мне попалось под руку, было накрахмаленное белое вафельное полотенце. Вытирая лицо жёсткой тканью, шумно сморкаясь, ревела и ревела, даже не пытаясь что-либо сказать.
Я ожидала, что мне на голову опустится что-то тяжёлое, или снова начнутся нравоучения, как это любит делать Нина Михайловна. Сделает мне выволочку, по самое первое число!
Мягкие, но уверенные руки, сжали мои плечи. Терпкие объятия, с запахом гвоздики и перца. Нина Михайловна утешающе гладила меня по голове. От облегчения я расплакалась ещё больше. Обхватила женщину руками и уткнулась носом ей в плечо. Даже подвывать начала.
— Ничего, Кира, ничего… Всё образумится, всё будет хорошо… — женщина гладила меня по голове и успокаивающе нашёптывала. — Всё наладится!
— Нет, ничего не наладится, — громко шмыгнула носом, закашлялась и подвинула папку к Нине Михайловне. — Я звонила Руслану, пыталась сказать, что… что я по-настоящему беременна! А он мне не поверил!
— Ты беременна? — Нина Михайловна резко отстранилась от меня и с таким изумлением посмотрела мне в глаза, что я снова заревела в голос. — Кира, так это же замечательно!
— Мне никто не вери-и-ит, — всхлипнула и мотнула головой. — Даже Руслан! Как мне ему объяснить, что всё по-настоящему, что я не шучу и не вру!
Нина Михайловна хрустнула пластиком папки, зашелестела бумажками. Сквозь слёзы я наблюдала за свекровью, за тем, как у неё светлеет лицо, как оно смягчается. Окончательно успокоила меня её улыбка. Искренняя, добрая.
— Так, Кира, хватит сырость разводить. Тебе вредно! — Нина Михайловна подхватила полотенце и решительно вытерла мне остатки слёз. — Слезами и воем тут не поможешь. Руслан мне всё рассказал, я пыталась его отговорить… Но вы оба горячие, да ещё без царя в голове! Никого не слушаете, со всеми в оппозиции. Что ты, что мой сын. Ох, заварили вы кашу…
Потянуло холодом по ногам. Поёжившись, я посмотрела в сторону коридора. Там, в его темноте, показался знакомый силуэт. Руслан. С блестящими глазами, с раскрасневшимся лицом после мороза. На воротнике пальто белели хлопья снега.
— Мама? Что случилось, ты… звонила…
Увидев меня, Руслан встал как вкопанный. Поняв, в какую ловушку он попал, раскраснелся ещё сильнее, от злости. Сжал кулаки, выразительно посмотрел на свою мать и не удостоив взглядом меня, решительно направился обратно к входной двери.
— Руслан!
Мы с Ниной Михайловной закричали в голос. Но напрасно, хлопок двери был таким оглушительным, что мы с женщиной вздрогнули и переглянулись.
— Я же… Как теперь ему сказать, что у нас будет дочка? — поджав губы, старалась удержаться от второго захода к фонтану. — Как?
— Девочка?
Руслан вышел тенью из коридора, держа в руках пальто. Пораженно смотря то на мать, то на меня, только и делал, что молча открывал рот и тут же его закрывал. Потом и вовсе поспешил его прикрыть рукой, выронив драповое пальто.
Я затихла. Нина Михайловна не успела ничего сделать, даже со стула встать, как Руслан, прислонившись плечом к стенке, медленно по ней съехал на пол. Мы со свекровью непонимающе переглянулись. Нина Михайловна резво кинулась к графину с водой, чтобы подать сыну стакан, но Руслан уже очнулся. Встал, увидел документы на столе и поспешил их пересмотреть.
Будто набрав в рот воды, я смотрела, как он рассматривает бумажки с результатами анализов, с каким изумлением глядит на снимок с УЗИ. На самом деле я ожидала подвоха, что сейчас меня вновь начнут попрекать, и решила пойти на опережение. Громко стукнула кулаком по столу, да так, что чашки зазвенели, нахмурилась, шмыгнула носом и отчеканила:
— Не веришь? Тогда пойдём на УЗИ вместе. Своими глазами посмотришь.
Руслан рухнул на стул. Когда Нина Михайловна подошла со стаканом воды, то Руслан выхватил его и залпом осушил. Взъерошил волосы и диким взглядом посмотрел на меня.
— Как… как девочка?
— Это уже у тебя нужно спрашивать! — фыркнула и скрестила руки на груди. — По законам биологии от тебя зависит, кто будет: мальчик или девочка. Так что все претензии к производителю!
— Да я не в этом смысле…
