— Уж лучше бы любовница… Тогда уколы от бешенства и столбняка не пришлось делать, — Руслан не выдержал и закрыл книгу. Теперь на меня таращился очень сильно озадаченный муж. — На самом деле книгу я взял в библиотеке. Я хочу знать немного больше, чем знаю сейчас.
— Почему у меня не спросишь? Я расскажу.
— Нет, у тебя ненаучный подход. И вообще! Нам нужно записаться в школу молодых родителей или как там это называется.
— Это ещё зачем? — теперь на Руслана уже я озадаченно смотрела. — С какой это радости?
— Чтобы ты научилась правильно дышать, чтобы была готова к родам, чтобы…
— Нет уж! Ни за что!
— И давай поговорим о партнёрских родах…
Эта фраза разорвалась гранатой в моей голове. Выпучив глаза, я ошарашенно разглядывала Руслана и пыталась дышать. Выходило плохо. Я кашляла, фыркала, сипела.
— Вот! — Руслан тыкнул в меня пальцем. — Теория — это одно! Практика — совсем другое. Ты даже сейчас дышишь неправильно. Тут и в книге говорилось, что кислород очень важен…
Я слушала мужа и не верила своим ушам. Какой же он зануда! Ну вот зануда же! Ещё с таким видом, будто он истина в последней инстанции.
— Нет, я не согласна…
— Ты обещала мне исправиться, Кира. И за тобой должок с твоей… — Руслан хмыкнул и подобрал более аккуратное слово, чем хотел сказать изначально, — с твоей пакостной шуточкой. Я уже звонил в детский центр, у них есть такие курсы для беременных. Там даже йогу преподают. Ври мы с тобой туда и пойдём. Будем учиться.
— А роды? Ты и на роды хочешь? Да ты от вида крови в обморок упадёшь!
— Не упаду. Ты — моя жена, — Руслан ткнул пальцем в мой живот, — а там — мой ребёнок. И в стороне я не хочу быть.
Вот тебе и шуточка, вот тебе и веселье… Ладно. Ладно! Посмотрим, на сколько тебя хватит, Руслан!
К Борису Егоровичу я шла сдаваться с целым пакетом помидоров. Мне показалось, что это хорошая идея. Уж лучше таким получить, чем связкой бананов. Нет, мужчина вряд ли бы стал кидаться в меня чем-либо, но лучше подстраховаться. Тем более, что я была первой, ступающей на эту тропу войны: недавно мне сказали, что ещё девочка из монтажной тоже того, забеременела. И эту революцию в стиле бэби-бума начала я. Мне и расплачиваться.
В кабинет я не зашла чуть ли не с громким криком vive la révolution! Но подумав, решила не выпендриваться.
Борис Егорович уже ничего хорошего от меня не ждал. Это я поняла по лицу мужчины. Сердитое, насупленное и несколько разочарованное. Вот уж не знаю, чем вызвала последнюю эмоцию. Что я сделала такого? Точнее, что успела сделать за последние дни? Работала в поте лица, даже на репортажки ездила. Ники только я не видела, куда подевалась моя заклятая подруга, оставалось тайной.
Но, заходя с радостной новостью о близости декрета, я увидела, что возле стены, где мы обычно собирались на очередной летучке, на мягком стуле сидит моя Ника. Смотрела она на меня так же насупленно и недовольно. Скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу, покачивая головой, будто говорила мне: «Кира, Кира, как ты могла?».
Я замерла в дверях. Задумалась, закатив глаза.
Какие грехи у меня на этой неделе?
Я сожгла рубашку Руслана, оставив утюг включённым. Просто деточка внутри решила изобразить боксёра, и мне резко понадобилось в туалет.
Я разбила очередную чашку из очередного сервиза Нины Михайловны, оформив таким образом хет-трик: чашка у нас, чашка у неё и снова чашка у нас. Итого: минус три чашки.
Я снова поссорилась с мамой, потому что она в своём стиле пыталась надеть на меня широкое платье с невероятными рюшами, плюшем и бантами. Бой с красотой был выигран, право носить джинсовый комбинезон осталось за мной.
Я отсидела с мелкими выходные, чтобы те вспомнили, что такое сидеть с тётей Кирой. Услышала массу забавных предположений, кто же у меня в животе. От червяка до трансформера. Хорошо, что племяши ещё до фильмов ужасов не добрались, не то варианты стали бы гораздо богаче. И да, я разбила чашку у сестры. Но это не в счёт, она не из сервиза.
Что ещё? Ничего не забыла?
Не обращая внимания на Нику, направилась к Борису Егоровичу. Времени на долгие разговоры у меня не было, потому что сегодня мне ещё нужно было успеть на встречу с моим самым «любимым» депутатом. Он сегодня отчитывается в администрации. Я же не могла пропустить такое событие. Особенно накануне декрета.
Но в мои планы вмешалась подруга. Я не успела даже рот открыть, как меня грубо перебили:
— Кира, когда ты уже успокоишься со своим экспериментом? — Ника качнула ногой и картинно всплеснула руками.
— Эксперимент? Ты про что? — я искренне улыбнулась подруге, ничего не понимая. — Какой эксперимент?
— С твоей затянувшейся беременностью. Эта идиотская шутка перешла все границы! — Ника встала со стула и теперь грозно сверлила меня взглядом. — Не превращай нашу редакцию в цирк!
— Прости, Вероник, но я честно не понимаю, про что ты говоришь. Я давно всё рассказала Борису Егоровичу. Он знает правду. Все всё знают. Какая шутка? С чем? С полом ребёнка? Или сроком? — вспомнив, почему я пришла к начальнику, повернулась к нему лицом. — Кстати, о сроках…
