Бутылка плавно прекратила движение вокруг своей оси и указала куда-то в сторону, где не было никого.
— Глупая и скучная игра.
По бесстрастной интонации Кассандры было понятно, что идея младшей сестры действительно её совсем не заинтересовала. Брюнетка, наконец, справилась с закрытым вином и вынула из горлышка пробку. Деревянная затычка, оттягивающая процесс наслаждения вкуснейшим нектаром, тут же полетела в топочную корзину камина, где голодные языки пламени быстро поглотили её.
— Неправда! — не согласилась с ней затейница, коей пришла на ум столь причудливая идея. — Ты просто не пробовала.
— Кассандра, отчасти, права… — слегка робея, выдал Стефан. — Это как-то глупо. Нас всего четверо: я единственный мужчина среди вас, а вы, ко всем прочему, ещё и сёстры.
Он занял своё место, на коем сидел до своего временного отсутствия, рядом с Даниэлой, по левую от него сторону, и с Бэлой, по правую. Когда вино разлилось по бокалам, черноволосая ведьма подала ему бутылку.
— Неужели ты думаешь, что в этом, полном одиночества, замке умение целоваться пришло к нам из ниоткуда?
И каждая из девушек по-своему, но одинаково соблазнительно, улыбнулась, показывая белые прямые зубки.
Стеф почувствовал, как кровь прильнула в голову, а волна жара расплылась по лицу, образуя на щеках румянец. Неприличные, распутные образы сразу же проникли в разум и вынудили смутиться пуще прежнего. Конечно, он знал, что ведьмы не родные друг другу и их, по сути, не связывают никакие кровные узы, но они, так или иначе, все девушки и это так порочно. Это откровение становилось более безнравственным, осознавая то, что ведьмам о их лжеродстве ничего неизвестно. И Стеф ненароком заметил за собой, как падает в самое адское дно, возбуждаясь лишь от мысли о их греховных связах.
Реакция брюнета, разумеется, дочерей Госпожи позабавила.
— Кассандра, вращай бутыль. — приказала Даниэла, указывая на большой пустой сосуд.
— Почему я?
— Потому что я хочу, чтоб ты забрала свои слова обратно.
Насмешливо фыркнув, брюнетка всё же пошла на поводу младшей сестры и сильно крутанула бутылку. Ёмкость, с некогда находившемся там вином, безумно кружилась по всей стеклянной поверхности чайного столика, заставляя нервироваться всякого участвующего в этой незамысловатой игре. И когда она наконец-то остановилась — горлышко указало на беловолосую девушку, что моментом отреагировала на такую несмешную шутку судьбы томным вздохом.
— Забавно. — усмехнулась Кассандра и развела руками, мол: "Ничего не поделаешь"
— Лучше молчи, — буркнула Бэла, потянувшись к своей сестре, — Мне так проще.
Брюнетка издевательски посмеялась и угодила прямиком в страстный и ретивый поцелуй старшей сестры, оказавшись схваченной за неглубокое декольте. Бэла приблизила к себе возвышающуюся над ней черноволосую ведьму, потягивая её за ткань промеж прорезя, и положила ладони ей на лицо. Ситуация, что происходило уже совершено не в развратных мыслях, а наяву, прямо перед ним, приятно закружила голову: то, как они чмокали губами и как сладко постанывали сквозь поцелуй, сказывалось ощущением тесноты снизу и без того узких брюк. Бесстыдно наблюдая за девушками, Стефан абсолютно забыл о присутствии Даниэлы и продолжал нахально таращиться на её ласкающихся сестёр. Однако, и сама Дана не с меньшим интересом посматривала на Кассандру и Бэлу, восхищённо приоткрыв ротик и округлив глаза. Брюнетка, надо думать, почувствовав пристальные взгляды и, не отрываясь от поцелуя, раскрыла веки, дабы оценить то, как на них глазеют. И Стеф готов был поклясться, что заметил хитрую искру в её янтарном глазу и последующее подмигивание.
Когда они вскоре оторвались от поцелуя, Даниэла медленно захлопала в ладоши.
— Ого! — тут же хвалебно выдала она. — Сколько страсти…ну, сестрица? Что скажешь?
— Это было… увлекательно.
— Опровергнешь своё высказывание?
— Нет. Но играть, пожалуй, продолжу.
В ту же секунду по холлу донеслись дружные девчачьи взрывы смеха. Но парню же было почему-то совершенно не до веселья: его покрасневшее лицо горело огнём, капли пота стекали по лбу, а сам брюнет сидел неподвижно, уставившись пустым взглядом на бутылку вина. Недолго думая, он взялся за цилиндрическую основу красного стекла и отхлебнул из горла пару-тройку больших глотков. Кисло поморщившись и глубоко вздохнув, он поставил бутыль на место и помотал головой, словно пытался прийти в себя. Увиденное, нет смысла скрывать, ему очень понравилось, но почему-то даже в опьянённом рассудке, когда, казалось бы, никакого стыда и смущения, молодому человеку стало неловко.
— Теперь ты крутишь, Бэла.
— Почему?
— Тот, на кого показывает бутылка, вращает её следующим.
— Вот как. Хорошо.
