О том, что миньонов моих во главе со старшим солнцем Раймон мог взять под стражу, посадить в какой-нибудь подвал и просто ждать, пока я сама объявлюсь, я старалась не думать. Тешила себя надеждами на то, что, оценив мой прошлый побег, когда я никого из них и не подумала брать с собой, герцог Браганта и теперь будет думать, что я поступлю точно так же.
Да и не было в городе слухов о том, что два солнца Юнрена впали в немилость у правящих герцогов. Об их героизме и спасении несчастных в доме помощи от злобной ведьмы народ болтал так, что на третий день одна гадюка со стигийской смертью уже превратилась в отряд злобных гарпий-колдуний, пытавшихся убить, ясное дело, герцога и мирных жителей всего города разом. Героев превозносили, и вроде бы готовился даже праздник в их честь.
Короче говоря, в застенки никого не сволокли, и это уже хорошо. Но все равно сердце было не на месте, от желания увидеться, поговорить, хоть взглядами обменяться сводило внутренности.
Утомившись всеми этими переживаниями, я решила отвлечься, еще раз перебрав самые необходимые вещи, что возьму с собой в дорогу. Они были сложены у меня в изножье кровати в большую сумку из «половой тряпки», я их уже несколько раз проверяла, но мне все казалось, что-то забыла.
Я вздохнула и подтащила сумку поближе к себе. Развязала тесемку на горловине и стала аккуратно выкладывать вещи на постель. Рука, в очередной раз нырнувшая внутрь, наткнулась на прабабушкин дневник.
А я и забыла про него. Ну, почти. С тех пор как старая тетрадь превратилась в стеклянный монолит, пользы от нее все равно никакой не было. Я, конечно, все равно собиралась сдержать данное прабабушке слово, хотя бы потому, что в любом случае захотела бы родить ребенка от… от Лиу. Когда-нибудь. А получится у древней королевы переродиться или нет — этого теперь все равно не узнать.
Но сейчас, коснувшись твердой обложки, я вдруг почувствовала, что она поддается. Торопливо вытащив дневник, я осмотрела его со всех сторон — вроде как был стеклянный, так и остался. Но вот обложка от общей массы то ли смолы, то ли стекла явно отклеилась, и я смогла ее открыть.
Тонкая тисненая кожа под пальцами показалась мне беззащитно ломкой, словно прошло не шесть лет, а шестьсот и у меня в руках какой-то чудом сохранившийся фолиант древности.
— Прабабушка? — осторожно позвала я вполголоса, покосившись на дверь. Мне вовсе не надо было, чтобы кто-то из детей, войдя не вовремя в комнату, решил, что у меня протекла крыша. — Ау? Слышишь меня?
Ответа не было. Я подождала еще немного, машинально гладя подушечками пальцев выпуклые узоры на обложке, потом попыталась перелистнуть страницу.
Как ни странно, это у меня получилось, хотя было впечатление, что воздух вокруг руки сгустился и мягко придерживает, мешает, давит, словно встречный ветер гладит выставленную в окно машины ладонь.
— Ну и что бы это значило? — озадаченно спросила я пустоту, глядя, как заполняется чуть выцветшими строками белый лист. — Вслух больше не можешь разговаривать? Или что?
Ответа не последовало, я пожала плечами и вчиталась в появившийся текст.
Нет, это не было послание прабабушки. В том смысле, что никаких личных обращений, никто не поздоровался и вообще никак не проявил своего присутствия. Текст скорее напоминал страницу из учебника или справочника.
Сначала я не поняла, что это за ритуал, потому что бегло просмотрела первые несколько абзацев, прежде чем наткнулась на интересное словосочетание «отречение потомков». Присвистнула и стала читать сначала, уже внимательнее.
Через пять минут я отложила дневник и сжала пальцами виски. Ну и что это было? В такие совпадения я не верю. Вряд ли нужный ритуал вдруг всплыл на поверхность стеклянного монолита просто так. Ведь больше ни одной страницы перелистнуть мне так и не удалось, они оставались склеенными намертво.
Итак, что мы имеем?
Я собралась покинуть страну. Раймон (про Джейнса ничего не знаю, но подозреваю, что он с другом всегда заодно) собирается мне помешать — это к бабке не ходи. Оставим в стороне его личную заинтересованность в моей персоне, ну не верю я, что после стольких лет он прямо так хочет меня, что кушать не может. Не говоря уже о какой-то там влюбленности. Все же он не Лиу, он уже тогда был взрослым мужиком, не слишком похожим на пылкого влюбленного. Скорее на человека, привыкшего получать то, что хочет. Хотел он меня, но я уверена — только в придачу к власти и сильному потомству с серебряной кровью.
