— Для количества пусть будет, тем более что родители у нее хоть и нищие, зато самые родовитые в твоем герцогстве, — пожал плечами Джейнс. — Не пригласить ее было нельзя. И серебра в ее крови почти три четверти. Да какая разница, пусть поприсутствует, тебе нужны волнения среди родовитых дворян в твоих землях?
— Да мне все равно, — отмахнулся Раймон и встал. — Пойду спать. А ты… если так приспичило, ну выбери нам парочку на свой вкус. Я тебе доверяю.
— Идиот влюбленный, — тихо сказал Джейнс в закрытую дверь.
Два месяца спустя Раймон шел по коридору в свои новые покои и ругался сквозь зубы. Джейнс настоял на своем, и фарс под названием «смотрины» накрыл королевство скатившимся с гор селевым потоком. Все сошли с ума, все вокруг превратилось в дом умалишенных. И королевский замок в первую очередь.
Раймон почти добрался до убежища, осталось только свернуть за угол и нырнуть в потайной ход. Собственные прежние покои нынче стали небезопасны: там его в любой момент могли достать нравоучениями, вопросами и просьбами, поэтому герцог Браганта обосновался в одной из старых башен, куда можно было попасть только через замаскированную гобеленом дверцу в конце коридора.
Он почти дошел. И расслабился. Как выяснилось, рано.
Потому что влетевшая в него на всех парах девица явно выскочила из нужной двери, красноречиво показывая, что убежище рассекречено. Мало того, ненормальная так боднула головой в солнечное сплетение, что у Раймона на секунду перехватило дыхание.
Этого оказалось достаточно, чтобы бешеная девка, пискнув: «Простите, ваша светлость», с прежней скоростью унеслась вдаль.
А Раймон остался стоять посреди коридора словно громом пораженный. Лица бодучей нарушительницы спокойствия он рассмотреть не успел, заметил только белобрысую макушку и цвета собственного герцогства. Но главное было не это.
Главное…
Врезавшаяся в него девчонка, прежде чем извиниться, очень явственно рявкнула болезненно знакомое, хотя и совершенно непонятное: «Yadrena kocheryzhka!»
Именно так шепотом ругался… ругалась Юль в тот день, когда Раймон впервые потребовал надеть на нее платье, готовясь к спектаклю с поддельной принцессой.
— Посидишь с нами? Капитан сказал, что мы будем в порту уже завтра! — Кори запрокинул голову и улыбнулся мне, приглашающе похлопав по теплому дереву палубы. Они с Наталем сидели на корме, свесив ноги с борта между резными перекладинами «перил» (как-то правильно они по-морскому называются, но я никогда не старалась запомнить). — А то один солнечный близнец тут без зазрения совести узурпировал нашего сюзерена и не отпускает тебя все плавание дальше чем на два шага! Куда он сейчас, кстати, делся? Сидит в засаде за бухтой каната?
Я засмеялась.
— Нет, его поймал Силье и утащил в каюту капитана решать какие-то вопросы будущего сотрудничества. А я сбежала.
— Правильно сделала, — радостно кивнул Наталь и улыбнулся. Ох, вот где выросла девичья погибель! Не зря Майю утром, когда огляделась, променяла хмурого и вечно всем недовольного Силье на это тихое солнышко. А вот Сиона осталась верна первому впечатлению и ходила за вторым солнцем хвостиком все плавание, вообще никак не реагируя ни на зверские рожи, ни на бурчание. Сказано замуж — значит, замуж. Она и так с большим скрипом согласилась, что свадьба не завтра и даже не через неделю, а «когда подрастешь».
Силье ворчал, бухтел, страдал и утешался только моими обещаниями, что, когда путешествие закончится и у мелкой появится возможность вдоволь гулять, получать новые впечатления и общаться с ровесниками, она про него забудет.
Янь целыми днями пропадал в матросском кубрике или карабкался по корабельным снастям, как мартышка. Я сначала беспокоилась, но потом пригляделась — нет, пацан не баловался. За ним все время приглядывал кто-то из команды, и не совсем чтобы по доброте душевной — будущий капитан дальнего плавания (кто бы сомневался, мечты же на лице написаны) добросовестно исполнял обязанности юнги и учился всему, чему его учили, с таким рвением, что его даже боцман почти не ругал.
Крон, как обычно, был занят делами хозяйственными — он быстро нашел общий язык с тем из команды, кого в моем мире назвали бы суперкарго, и они целыми днями пропадали в трюме. Отвлекался брат только на детей, ну и следил, чтобы мы с Лиу не только любили друг друга, но еще и питались нормально, вовремя и без халтуры.
Короче говоря, плавание прошло под знаком «как же мне хорошо».
И сейчас я сидела, свесив ноги с борта, смотрела, как пенится вода за кормой, и просто впитывала радость. А когда достаточно впитала (хотя радости не может быть достаточно, а тем более много), решила начать тот разговор, что видела все время в глазах мальчишек, чувствовала его. Я его и сама хотела, но все никак не могла решиться. А парни… им и выговориться нужно было, и в то же время они все медлили, тянули, оберегая наше всеобщее счастье.
— Ему бы понравилось плавание, — сказал вдруг Кори, словно услышал мои мысли.
