А в меня опять посыпались снежки: по морде, в штаны, за шиворот. А быть может, это осколки расколоченных моей девочкой ваз напали на меня, кобелину, со всего маха врезаясь в тело. Поэтому, наверное, так адски больно. Черт, Таня рвет связи, отсекает все возможные линии нашего пересечения.
– Александр Иванович, блин, не знаю, чем ты накосячил, но была она бледной, краше в гроб кладут, и более чем решительной. Мне в коем-то веке повезло с финансистом, я, наконец, понял, что это действительно нужная должность, а не очередной человек для перекладывания бумажек с места на место. Блин, Алекс, что хочешь, делай, но убеди Татьяну Николаевну остаться.
– Млять, Миш, я не знаю, как.
– Что ты ей сделал такого страшного?!
– Ей ничего. Но, возможно, я сделал ребенка Таниной сестре.
Слова, произнесенные вслух, звучали поистине катастрофически, удушающе гадко. Холодный ком сполз по хребту. Она не простит, такое невозможно простить.
– Шутишь?!
– Если бы.
Как бы мне хотелось, чтобы беременность была глупой шуткой светловолосой Ля-ля-ля. Она в больнице, поэтому, скорее всего, это правда. Хотя, безусловно, факт моего отцовства требует подтверждения. Мало ли что могла наплести эта малолетняя стерва, а Таня уже поверила, более того, уже вынесла мне вердикт.
– Мать твою, ты совсем охренел?! – орал в трубку Михаил Евгеньевич.
– Совсем охренел, – произнес я уныло.
Генеральный директор фирмы «Эверест» на другом конце трубки присвистнул.
– Ну ты… – Мишка замялся не зная какое слово подобрать.
– Сволочь! – закончил я за Михаила Евгеньевича, а во рту появилась горечь, словно полыни объелся.
– Больше чем сволочь, настоящий мудак! Если честно, я бы сейчас с удовольствием врезал тебе по морде.
– Становись в очередь, будешь следующим. Знаешь, Миш, – простонал я в трубку, – у меня тоже руки чешутся самому себе хорошенько настучать по роже, а потом по яйцам приложиться, только разве это поможет…
– Саш, ну как ты умудрился? Мне казалось, что между вами все серьезно и ты по настоящему влюбился в Таню Лазареву.
– Если я скажу, что случайно, ты поверишь?
– Главное, чтобы она поверила…
***
– Танюш, здравствуй, – приветливо улыбнулся Стас Самойлов, когда мы встретились в коридоре.
– З-здравствуй, – голос безобразно дрожал, выдавая творящееся внутри, кишащее тараканами и осколками ваз, безобразие.
Почему я тогда не выбрала Стаса, ведь сразу заметила явный интерес с его стороны. Мне стоило только сделать один малюсенький шажок. Тогда все могло сложиться по-другому, и сейчас я бы не чувствовала себя переломанной куклой, а внутренности не поедала поедом боль. Но куда там, ослепленная обаянием неправильного принца, я бежала семимильными шагами навстречу своей погибели.
– Танюш, ты какая-то бледная. С тобой все в порядке?!
Надо же, заботливый какой. Впрочем, Шувалов тоже мог прикидываться заботливым и даже влюбленным.
– В-в порядке.
– Точно?!
– Д-да, все хорошо, – голос все так же дрожал, показывая мою ложь.
Не стала задерживаться, направилась к себе в кабинет. Все случилось так, а не иначе, а значит, ничего уже нельзя изменить.
На моем столе лежал прекраснейший большущий букет роз. Шипы больно вонзались в кожу. Такое ощущение, что меня, словно в бане веником, отхлестали этим великолепным кустиком колючих цветочков. То осколки, то шипы, после ваз и розочек я, наверное, навсегда останусь уродиной. Ненавижу розы, ненавижу! Хотя всегда ими восхищалась, считая совершеннейшими из всех цветов на планете Земля.
– Тебе тут опять цветы принесли, – сказала Ирина, оторвав меня от воспоминаний. – Какой мужик! Уже столько встречаетесь, а он все цветами задаривает.
Какой мужик?! Нда, издалека Шувалов смотрелся более чем великолепным – настоящим принцем. А поближе? Всего лишь похотливый козел, думающий, как и многие мужики, отростком между своих длинных ног. А голова ему, наверное, нужна только для того, чтобы зарабатывать деньги и очаровывать таких дурочек, как мы с сестрой.
