Микки, разозленная, откидывается назад, и тут же звонит телефон. Как же это в духе Нейтана!
– Нейтан, что за дурацкие игры? – Микки смотрит в боковое окно на машины, скопившиеся в пробке на мосту Саутворк.
– Какие игры? – В голосе мужа слышна растерянность. – Разве не для этого ты вызвала машину?
– Для чего этого? Я потеряла нить твоей мысли.
– Я рассчитывал, что ты приедешь.
Микки хочется завизжать, но она сдерживается.
– Куда приеду? – спрашивает она сквозь стиснутые зубы.
– Мы провожаем Ричарда на пенсию.
– Господи, точно! – Микки хлопает себя по лбу. Совершенно вылетело из головы.
Если бы это был кто‑то другой!
Но Ричард – наставник Нейтана, начальник, продвигавший его по карьерной лестнице, и вдобавок человек, который и познакомил их с мужем.
– Я думал, что ты еще не здорова и не захочешь ехать, но потом Даррен сообщил, что ты вызвала машину… И кстати, что ты делала в Уайтчепеле?
– Уточняла кое‑какую информацию в связи с расследованием. – Ложь легко дается Микки. – Скоро буду.
С утра она вышла из дома в обрезанных джинсах и шелковой блузке: наряд явно не для торжественных проводов на пенсию, тем более в такой компании.
Ладно, думает она, покажусь и выпью бокал шампанского. А после можно поехать в аэропорт и поговорить со своим осведомителем. Предоставлять сведения о пассажирах не входит в его обычные обязанности. Обычно она пользуется его услугами, когда нужно быстро и без лишней огласки зарегистрировать кого‑то на рейс. Но она надеется, что он сумеет помочь. Молится, чтобы сумел.
Офис Нейтана расположен в здании премиум-сегмента и смотрит окнами на Темзу, вечеринка Ричарда проходит на террасе на крыше. Микки бывала здесь сотню раз, как правило втиснутая в узкое вечернее платье и туфли на высоченных каблуках. Чрезмерная роскошь – таков код для любых светских мероприятий в фирме Нейтана. Лучшие вина, элитный кейтеринг.
Не успевает она выйти из лифта, как перед носом у нее проплывают подносы с нежнейшими канапе, от запаха которых непроизвольно начинают течь слюнки, и бокалами вина по цене недельного заработка нормальных людей.
Микки берет бокал шампанского, отдавая себе отчет в том, что последний раз принимала обезболивающие шесть часов назад, и надеясь, что алкоголь хоть немного заглушит тупую боль, от которой начинают ныть кости. Подхватывает с другого подноса блинчик с черной икрой, чтобы голод не довел до обострения застарелой язвы. Алкоголь на пустой желудок? Абсолютно неприемлемо, любой доктор скажет.
Стоит Ричарду заметить Микки, он в ту же секунду направляется к ней. Виновник торжества притягивает внимание: густая грива седых волос, аккуратная бородка, щегольский, хоть и вышедший из моды два десятилетия назад костюм в тонкую полоску с Сэвил-Роу. В свои шестьдесят девять он выглядит едва ли на пятьдесят.
Ричард едва удерживается, чтобы, как обычно, не сдавить Микки в медвежьих объятиях.
– Бедная несчастная девочка! – восклицает он. – Что же нам с тобой делать?
– Я не бедная и давно не девочка, старый ты хрыч, – ухмыляется Микки.
– Шут тебя дери, Микки! Это мой праздник. Прояви любезность. К твоему сведению, я выписал себе просто неприлично огромную премию по случаю выхода на пенсию. Как насчет того, чтобы бросить жалкий мешок с дерьмом, за который ты вышла замуж, рвануть со мной на Багамы и провести остаток дней, попивая пинаколаду? Ты в крошечном бикини, я в чем мать родила – что может быть прекрасней?
Микки невольно передергивает и от напоминания о сбежавшей на Карибские острова паре, и при мысли о голом Ричарде.
– Я очень счастлива с этим жалким мешком дерьма, и, если помнишь, на нашей свадьбе ты был шафером, – парирует она.
– Просто надеялся, что в последнюю минуту ты передумаешь, а я тут как тут. Palma non sine pulvere. Тебе же известен перевод? Нет награды без усилий. Хм-м. Спорим, ты стала бы куда сговорчивее, предложи я тебе потратить мою громадную премию на твоих птичек в клетке.
Микки наклоняет голову, пряча улыбку за бокалом шампанского. Еще одна причина, по которой она обожает Ричарда. Он форменная свинья во многих смыслах – управляющие хедж-фондами не стоят в очереди на канонизацию, – но многие годы без лишней огласки спонсирует деятельность Микки. Ей неизвестны причины его щедрости: может, его отец поколачивал мать, или сам Ричард, будучи по натуре страшным бабником, в качестве некоего искупления решил помогать женщинам, страдающим от жестокого обращения в браке.
Да и какая разница, Микки просто ему благодарна. Ричард перечисляет такие суммы, что она позволяет ему бессовестный флирт при каждой встрече.
– Говоришь, огромное выходное пособие? – хмыкает Микки. – Parvus pendetur fur, magnus abire videtur.
– Мелкого воришку повесят, а крупному сойдет с рук? Ай, как цинично, Микки! Что плохого в том, чтобы управлять деньгами?
– Ничего. Но вы, ребята, и людьми точно так же управляете: возносите к вершинам или разоряете.
