– Простите, мэм. Я полжизни провел среди солдат и, случается, забываю, как должно вести себя в обществе леди.
Амелия наклонила голову:
– Я прощу вас, если вы измените свое поведение. Лукас усмехнулся. Изменить поведение по отношению к англичанке? Вряд ли такое случится – разве что луна рухнет в Атлантический океан.
– Не знаю, что говорила вам об американцах ваша мачеха, но у нас Никто не поднимает шум, если мужчина позволит себе иной раз употребить крепкое выражение.
Это было не совсем правдой, но Уинтер намеревался вернуть разговор в прежнее русло.
– Долли о таком не упоминала. Уинтер пошел на риск:
– Кирквуд утверждает, что ее родители были англичанами, а не американцами.
Амелия ускорила шаги.
– Да, и они эмигрировали в вашу страну до ее рождения. Это совпадало со сведениями Уинтера о Дороти Фрайер.
– Где же она росла?
– Не имею представления, – беззаботно ответила Амелия. – Долли редко говорит о своей жизни в Штатах. Это напоминает ей о ее покойном муже, которого она очень любила.
– А кем он был? – В ответ на ее недоуменно поднятые брови Лукас добавил: – Может быть, я его знаю.
– Его имя Обадия Смит. Он был владельцем торгового концерна в Бостоне.
Уинтер нахмурился. Когда Теодор Фрайер перебрался из Балтимора на север, то встретился с Дороти в Рейнбеке, в штате Нью-Йорк, а не в Бостоне. Фрайеры именно оттуда добрались до границы с Канадой и пересекли ее.
Выходит; Дороти Смит вовсе неДороти Фрайер? Или она лгала своей новой семье?
– Имя мне не знакомо. В таком случае я не знаю Бостон как следовало бы. Вы уверены, что она жила именно там?
– Конечно, уверена, – Амелия снова надула губы. – И не пытайтесь убедить меня, что это был Брансуик, хотя названия обоих городов начинаются на одну и ту же букву. Такого не было.
– Мы это установили, – сухо произнес Уинтер. – И где они жили в Бостоне?
– Откуда мне это знать?
– Ну тогда скажите, как долго они там жили. Амелия пошла медленнее.
– Долли не рассказывала мне о своей жизни во всех подробностях. А почему вы так интересуетесь моей мачехой?
Так. Ему надо быть осторожнее.
– Даже не знаю, что вам ответить. Для этого нет никаких особых причин.
– Если ваше представление об ухаживании заключается в том, чтобы вести разговоры о моих, немолодых и скучных родственниках, мы далеко не уйдем.
– О, вы, конечно, правы. – Скрипнув зубами от того, что Амелия вернулась к своей игривой, ипостаси, Лукас остановился и, сорвав бутон с розового куста, протянул его Амелии: – Пожалуйста, примите мои извинения.
Ее глаза подозрительно заблестели, она остановилась, чтобы понюхать бутон, и сказала:
– Ваши извинения дорогого стоят. Наш садовник снял бы вам голову с плеч, если бы застал за похищением бутона с его призового розового куста.
Лукас воткнул бутон Амелии в волосы, потом с нежностью погладил ее по щеке.
– Вашего садовника здесь нет, дорогая, – прошептал он. Глаза их встретились, и у обоих ожило воспоминание о вчерашних поцелуях. Амелия облизнула губы, Лукас наклонил к ней голову, но, прежде чем он поцеловал ее, Амелия резко отпрянула. Бросив взгляд на окно верхнего этажа, она пробормотала:
– Садовника нет, но миссис Харрис определенно есть.
– Вы, англичане, все до чертиков... простите, вы все ужасно усложняете, в том числе и ухаживание за женщиной. В Америке мужчине предоставляют возможность свободно, общаться с женщиной и не перекрывают ему поминутно дыхание.
– Но ведь существуют способы обойти эти запреты. – Она положила руку ему на предплечье, и Лукаса снова обдало жаром. – Например, мы могли бы вместе совершать прогулки верхом, правда, в сопровождении грума.
Прогулки верхом. Какой в них смысл? Он не сможет отвлекать ее поцелуями, если за ними по пятам будет следовать грум. И тут ему в голову вдруг пришла мысль.
– А вам бы не хотелось посетить настоящий корабль берберских пиратов?
Лицо Амелии просияло.
– Правда?
– Правда. – Это дало бы ему массу возможностей побыть с ней наедине. – В королевских доках в Дептфорде находится захваченный пиратский корабль, и мне разрешено ходить на нем.
– Но миссис Харрис тоже должна будет принять в этом участие.
– Почему?
– Нам придется ехать в Дептфорд в моей карете. В доки опасно ездить в открытом экипаже, а я не могу ехать вдвоем с вами в закрытой карете.
Вот проклятие, а он-то воображал, что грум будет следовать верхом за каретой! Следовало быть сообразительнее.
Однако корабль достаточно велик, и можно будет что-нибудь придумать, если уж Амелия окажется на борту.
– Ладно, совершим выход в море втроем.
