Наконец все, или почти все, было готово. Старт гонки «Тур вокруг Солнца» был назначен на ближайшее воскресенье. За сутки до старта все места, подготовленные для зрителей на станции «Меркурий-5», несмотря на баснословную стоимость билетов, были заполнены. И это при том, что вживую зрители смогут увидеть только старт и финиш гонки. Все основные перипетии борьбы на трассе они, как и миллионы других болельщиков во всех концах Галактики, будут наблюдать с помощью видеокамер, установленных на всех участках трассы и на катерах гонщиков. Изображение проецировалось на огромный объемный экран, развернутый в зрительном зале.
На старт гонки вышли десять пилотов: Тони Могрен, Синити Охара, Мартин Бремер, Андрей Сапронов, Ори Кагги, Гюнтер Шварцкопф, Павел Инотти, Хайно Дет, Дик Хаммер и Фрэнк Лунни.
Я занял свое место в кабине «Гепарда» за десять минут до старта. Странно, но каждый раз перед началом гонки, стоит мне только сесть в кресло пилота и застегнуть страховочные ремни, меня сразу же отпускает предстартовое волнение, исчезает мандраж, дергающий меня изнутри, когда я иду к своему катеру по эстакаде, прикрыв ладонью глаза от бликов фотовспышек и яркого света софитов.
Я закрепил на левом ухе клипсу с наушником, вывел к углу рта скобку с микрофоном и вышел на связь со своим ведущим Гюло Деланти.
– Тони, как слышишь меня?
– Отлично, Гюло. Связь в порядке.
– Приборы?
Я пробежал глазами по приборной панели – все показатели в норме.
– В порядке.
– Пушка?
Я включил прицел лазерной пушки, поводил им из стороны в сторону.
– В порядке.
– Уровень горючего?
– Не шути, Гюло, его проверяли судьи.
– Проверь и ты.
– В норме.
– Рабочий монитор?
Слева от меня монитор, на котором десять разноцветных крестиков показывают положение катеров во время гонки. Сейчас все они стоят внизу экрана, вытянувшись в одну линию. Черный крестик, третий в ряду, – это мой «Гепард».
– Монитор работает.
Весь этот разговор – обычная рутинная процедура перед стартом.
– Господин Саттон хочет сказать тебе пару слов.
– Тони, – гнусавый, скрипучий голос Саттона выдавил из наушника ровный, успокаивающий басок Гюло. Он сделал паузу, и я представил, как Саттон затягивается своей длинной вонючей сигаретой. – Я уверен, что ты не подведешь меня и в этот раз. Желаю победы.
– Спасибо, господин Саттон, – ответил я бодрым голосом самоуверенного ковбоя.
Интересно, влезают ли главы компаний, финансирующих других пилотов, в их предстартовые разговоры с ведущими?
– Даю минутную готовность, – раздался из динамика на потолке бесстрастный, обезличенный звуковыми фильтрами голос главного судьи. Хотя, наверное, таким он и должен быть.
Вслед за его голосом из динамика посыпались мерные щелчки-горошины, отмеряющие секунды.
Я включил зажигание и дал продувку всех сопел. Затем отключил маневровочные двигатели и вывел кормовые стабилизаторы в нейтральное положение.
Прямо передо мной, закрывая две трети широкого лобового иллюминатора, висит разбухший ком кипящей плазмы, коричнево-красный из-за опущенных светофильтров. Обогнуть его и вернуться к месту старта – на все это должно уйти чуть больше двух часов. Задача заключается в том, чтобы прийти к финишу первым и не свалиться в этот бурлящий котел – всего-то дел.
На приборной панели загорелся ряд из десяти красных огоньков – десять секунд до старта, – гаснущих один за другим.
Я включил форсаж ведущего двигателя. Он взревел мощно, ровно, без надсада. Теперь катер удерживали на месте только причальные стропы.
– Удачи, Тони, – услышал я голос Гюло. – Давай.
– Ага, – ответил я ему.
Погас последний красный огонек.
Старт.
Стропы отвалились в стороны, и катер рванулся вперед. Тело вдавило в амортизационное покрытие кресла.
– Как двигатель? – спросил Гюло.
– В порядке, – ответил я, взглянув на показания приборов.
– У Дета возникли какие-то проблемы на старте, но сейчас он уже подключился к гонке.
Я взглянул на монитор. Красный крестик заметно отставал от других.
Мой катер шел бойко и ровно, как на автопилоте. Похоже, что до выхода на дугу никакой серьезной борьбы на трассе не намечалось.
Первую мишень я поймал в перекрестье прицела еще до выхода на линию огня. Выстрелил я с самой дальней возможной для поражения мишени точки, чтобы в случае неудачи попытаться повторить выстрел, не делая виража и не выходя на огневой рубеж повторно. Мишень разлетелась вдребезги.
– Отлично, Тони, – похвалил меня Гюло.
– Стараюсь, – ответил я. – Как отстрелялись остальные?
– Неплохо. Никто не промахнулся. Но Бремер и Шварцкопф потеряли скорость при изготовке к стрельбе.
Уже три крестика на экране монитора отставали от основной группы.
