Раймон Оливер объясняет Катрин Ломже, что для того, чтобы лапа аллигатора удалась, сначала нужно отпилить когти. После чего на ней делают надрезы в направлении север-юг, извлекают центральный сустав, но не выбрасывают его, так как он должен отвариваться в бульоне. Затем следует мелко порубить веки, печень и левый глаз аллигатора (некоторые повара используют также и правый глаз, но это менее изысканно, так как большинство аллигаторов больны на правый глаз коньюктивитом), добавляют копченное сало, протертый банан, репчатый лук, гвоздику, цветок лотоса и капельку героина. После этого приступают к фаршировке лапы, следя за тем, чтобы случайно не зафаршировать себе глаза. Лапа зашивается зеленой хлопчатобумажной ниткой (учитывая то, что естественный цвет аллигатора — зеленый), затем она кладется в бульон, о котором упоминалось выше. Кушанье снимают с огня, процеживают, перекладывают на глиняное блюдо, посыпают дробленым мускатным орехом, карри, паприкой, шалфеем, тмином, лавровым листом, метиленовой синью, четырех лепестковым клевером и приправой Жака Готье, появившейся в продаже с месяц назад. Когда лапа покроется золотистой корочкой, ее извлекают из духовки и перекладывают на блюдо из серебра высокой пробы. Блюдо подается со свежей лапшой и экзотической фотографией. Раймон Оливер уточняет, что лапа аллигатора будет еще пикантней, если ее окропить соком ананаса, желателен Шамбертен 1949 года; ну, а если вам вдруг не удастся купить лапу в магазине, то ради этого стоит совершить путешествие в Большой Вефур, где в местных ресторанах можно полакомиться отменной печенкой с трюфелями!
На этом передача заканчивается.
Берта протягивает свой свиной окорок и выключает телевизор.
— Свет! — командует она.
Его величество Берю I включает свет. Я смотрю на его кашалотиху. У нее ностальгический взгляд, а по подбородку обильно течет слюна. Берю не отстает от своей супруги.
— Эта штуковина, наверное, чертовски вкусна! — вздыхает Берта.
Толстяк вдруг смачно выражается:
— Чертова чертовщина!8 Та бумажка, на которой я записывал, в темноте упала на пол, и я нацарапал рецепт на своих тиковых штанах, — хнычет он.
Берта бросается успокаивать его. Она говорит, что это не беда, она перепишет рецепт.
Я считаю, что настал момент перевести разговор в деловое русло, и спрашиваю у Берю, не видел ли он Пино.
— Нет, — удивляется он. — А в чем дело?
— Ты знаешь, что он открыл свое знаменитое агентство?
— Да, знаю. И правильно сделал. Иногда я и сам хочу последовать его примеру.
Берта сурово одергивает его, заявив, что это и в подметки не годится честной работе в государственной полиции и что недостойно подготавливать себе старость, подглядывая за противозаконными любовными парочками.
Даже эти слова не поднимают моего настроения. Я всерьез обеспокоен. Неужели Пинюш тоже исчез? Вот так дела! Неужели «Пинодьер Эдженси» прекратило свое существование?
— Так откуда ты вернулся к нам? — спрашивает Толстяк, откупоривая бутылку Сен-Вермей.
— Из Мексики…
Он умственно напрягается:
— Это рядом с Австралией, если мне не изменяет память?
— Изменяет, Толстяк!
Берта усмехается:
— Бенуа-Александр никогда ни черта не смыслил в географии.
И дает урок неучу-мужу:
— Это в Южной Африке, дуралей! Правда ведь, комиссар?
Так как я всегда галантен с дамами, то очень мягко возражаю:
— Почти что, дорогая. Я привез тебе оттуда подарок, Берю!
— Без булды?!
— Да, но он остался в машине. Пойдем со мной, я вручу его тебе на месте.
Мы опрокидываем по стаканчику красного и отчаливаем.
— Не задерживайся! — предупреждает его Кашалотиха, — я поставила греться рагу!
— Одна нога там, другая — здесь! — заверяет ее Мамонт.
Берю без ума от сомбреро. Особенно ему нравится помпоны и колокольчики. Он напяливает на себя эту огромную шляпу и решает:
— Я, пожалуй, угощу тебя аперитивом в соседней забегаловке. Они обалдеют, когда увидят меня в сомбреро!
Хозяином кабачка, в котором нет даже стойки, является тип в кепаре, из-под которого выглядывает тщательно зачесанные баки.
Беспардонный вызывающе нарисовывается в бистро. Несколько завсегдатаев дуются за столом в 421. При появлении Берю все сохраняют полное спокойствие.
— Что пожелает месье Берюрье? — флегматично спрашивает овернец, не проявляя никакого удивления.
— Маленький стаканчик красного для большого человека, — произносит мой знаменитый коллега.
Затем добавляет:
— Вы ничего не замечаете?
Трактирщик поднимает свои густые брови, чтобы получше рассмотреть моего доблестного соратника.
— Вы имеете в виду прыщик над губой?
— Вот растяпа! — ворчит Берю, уязвленный в своих лучших чувствах — Я имею в виду шляпу! Разве вы когда-нибудь видели такие сомы бреро? Эта штуковина прямо из Гвалта-муллы или Гондонраса, я уж точно не знаю, а привез мне ее оттуда мой геройдический шеф, который перед вами собственной персоной!
Трактирщик пожимает плечами усталого грузчика:
— А! Шляпа! Да, она очень забавная!
