– Ты понимаешь, что это не так? – внушает механический голос без оттенка людской эмоции.
– Что не так? – слова, на которые было звучит ответ «твоё поведе…», но Коля тут же перебивает его, будто изначально собирался договорить целиком свою фразу, – То, что ты меня пытался вчера изнасиловать? Или то, что избил меня? Что именно?
– Причину, по которой тебя пришлось усмирять, ты забыл. – Произносится утверждением, хотя это вопрос.
– Я хотел один побыть. Чтобы ты ко мне не цеплялся. Пять минут.
– То есть, когда… – в слова похитителя врывается добавление «хотя бы» как только он начинает говорить, будто это он перебил ответ подростка, – То есть, когда ты упёрся в дверь в ванной, ты это сделал, чтобы побыть пять минут одному? – начинает чёрный человек заново и заканчивает в этот раз то, что желал высказать.
– А что в этом такого? Я хотел в туалет нормально сходить.
Тяжёлый вздох Мистера Икс искажается через маску в урчание. Парень тем временем продолжает сидеть неподвижно в имитации расслабленной позы. За весь разговор он ни разу не шелохнулся, и вся выразительность его слов достигается одной лишь мимикой и интонациями. Даже безразличие, когда он желает его показать, получает в его исполнении ударный акцент на себе.
– Ты понимаешь, что если бы ты не бросился всё крушить и орать, то был бы не на цепи, и спокойно бы ходил себе в туалет и куда угодно уже весь день и всю ночь как минимум? – цедит с расстановкой ему похититель.
– А. То есть ты отпустил бы меня домой? – претензия по прежнему сопровождает каждую его реплику.
– Причем тут… Скажи, ты специально стараешься меня вывести?
– Да что опять не так!? – выходит из себя первым подросток, хлопая по одеялу в обе руки.
– Ешь, Коля. – За тем похититель уходит.
– Когда ты меня развяжешь? – предъявляет ему в закрывающуюся дверь парень.
Дверь замирает.
– Когда научишься себя вести. – И после этого закрывается на замок.
– Ну, класс. – Выдыхая, Коля садится ближе к еде, а может, ближе к двери. – Отвяжи блин меня! Психопат долбанный!
Страшной забегаловкой оказалось испробованное уже Константином кафе для беседы с представителем полиции. Светлое, тихое, напрочь лишённое стиля. Если бы кто-то решился забрать отсюда несколько вещей на ремонт, то помещение бы в тот же день опустело. Каждый обвязанный лентой столик имел хоть в одном месте скол, а если чудом удавалось видеть визуально целый, то он обязательно опирался на заклеенную скотчем ножку. Витрина с заветренным луком и разложенным заранее пюре, полочка с завёрнутыми в термоплёнку салатами и залитый чем-то уже высохшим кассовый аппарат – всё это вызывало чувства, не имеющие с аппетитом ничего общего. Поэтому Константин поставил на столик только два чая.
– Здравствуйте, Лиза, я Женя! – приветствовала вошедшую спутница мужа, – Я жена Кости. Думаю, будем на «ты»?
– Ах, конечно! – все трое приветственно рассмеялись.
– Женя участвует во многих поисках…
– Да, я видела Ваше… твоё фото. – Заверила обоих приглашённая к обеду.
– На поиск Саши я не ходила в первый день, но всю неделю мы с Костей домой практически не возвращались. Мы изъездили с его отцом весь город, улицу на Пирогова просто изнюхали вдоль и поперёк. – Уверено заявила Женя.
Она первая решительно села за стол и к неожиданности оказалась ведущей эту волну знакомства. Сегодня от тёплой жены у плиты при ней осталось только имя. В остальном её можно было и не узнать. На ней были походные, почти военные брюки на толстом ремне, строгий свитер с высоким горлом, а волосы заправлены в хвост. Без макияжа и маникюра она казалась противоположностью женственной Лизы, чьё платье и броские глаза, броские губы, броские ногти могли сбить с толку любого, с кем та пожелает заговорить.
– Спасибо большое! – щедрая на эмоции отзывалась она на рассказы о поисках.
Когда первое знакомство состоялось, и первые стаканы были испиты, Женя перешла к непосредственному делу:
– Ты близка с семьёй? Как я поняла, там какой-то разлад. Смотри, если это личное, говори сразу – я лезть не буду. – Она обозначила границы руками. – Мне нужно это для анализа. В какой атмосфере он рос.
Константин вышел добрать напитков. С его ростом пришлось огибать свободный путь к кассе просто оттого, что с потолка слишком низко спускались липкие мухоловки.
– Честно признаюсь, – замялась Лиза с ответом, – Сашу я знаю очень плохо. Мы редко видимся, с братом они не особо ладят. Я даже не была на его дне рождения, буквально за месяц до исчезновения. Мы заехали на минуту подарок отдать и сразу ушли. Вова, брат его, не любит сейчас говорить о нём. – При этих словах она вздохнула. – Он даже говорит, что, мол,… убили. Ему тяжело это, родной брат. Он не хочет, чтобы видели его… ну, видели слабым, что ли. Почти не говорит, сразу взрывается. Я даже ему не сказала, что с вами встречаться иду. Он бы разозлился.
