- Ну, не так уж и под корень. Стоило чуть отпустить вожжи, и корни оказались очень плодоносящими. А что касается мафии, в бытовом ее понимании, то действительно, ее устранили только Сталин, Гитлер да Муссолини. Последний посадил и пострелял пол-Сицилии. И сицилийской мафии не стало. На время.
- Надеюсь, мы с нашими без Сталина и Гитлера справимся? - предположил Ивлиев.
- И даже без Муссолини, - улыбнулся генерал. - Я ведь не Коровин. Хотя и мне намеки делали.
- И давно Коровин был "кротом"?
- Год примерно. Мне было удобно: он контролировался, игра шла под нашим управлением. Но вот такие "проколы", как с радиомаяком, вполне вероятны. Вас поэтому так легко нашли, хоть вы и поставили новый.
- Где Коровин сейчас?
- На новом месте работы. В своем кабинете. У нас теперь "кротов" не сажают, а пересаживают.
- А не получится, что вас просто отсюда уволят? - Пенсионер Ивлиев не боялся задавать прямые вопросы. Тем более этого генерала он помнил еще лейтенантом.
- Все может быть. Но политики приходят и уходят. А мы остаемся.
- Сталин тоже был политиком.
- Приход нового маловероятен. Вы же знаете наши возможности.
Дверь кабинета открылась. Офицер принес дискету и распечатки.
- Давайте сюда, - распорядился генерал. - И почему так долго?
- Извините, - смутился офицер. - Дискета была в шоколадных крошках. От тепла шоколад поплавился, и нам пришлось чистить поверхность диска.
Ивлиев сильно смутился. Новомодные штучки - компьютеры, сканеры, интернеты - вызывали у него восхищение и досаду одновременно. Он так и не овладел этими премудростями. И уже, видно, не овладеет.
А генерал рассматривал принесенные листы.
- Ничего не понимаю, - нахмурился он.
- Что? - вскинулся Ивлиев.
- Тут стихи.
- Какие еще стихи?
- Пожалуйста:
"Поэт и политкорректность".
Берегите язык!
Он пригоден
Для общенья при доброй погоде.
Ну, а если всерьез
вдруг начнет моросить
Не забудьте его прикусить!
А вот еще:
"О певческом искусстве".
Певец - он тоже, в общем-то, творец.
Но коли текст забудет, то - п....ц!
- с выражением прочитал генерал, не делая купюр, поставленных в тексте автором.
- Береславский, сволочь, - в отчаянии прошептал Ивлиев. - Подменил дискету! Там больше ничего нет?
- Почему же. Есть. Тут много чего:
"Поэту, починяющему розетку".
Прекрасно думать о высоком,
Пока тебя не е...т током!
- Виноват, товарищ генерал! - встал из-за стола подполковник. Береславский подсунул мне свою дискету. Виноват.
Генерал некоторое время сидел молча, барабаня пальцами по столу. Он ожидал от Ивлиева большего. Но в его профессии не следует долго переживать неудачи. Их надо холодно анализировать и двигаться вперед.
Он вызвал Нефедова и приказал:
- Срочно найти Береславского. Обеспечить ему надежную охрану. Вам, Василий Федорович, надлежит своего воспитанника не отпускать ни на шаг. Вот теперь он в большой опасности. За те материалы и гораздо более крупные головы не пощадят. Действуйте.
Ивлиев покинул кабинет, а генерал вновь подвинул к себе лист с распечаткой. Кроме коротких эпиграмм, на нем было стихотворение побольше:
"ЧЕЛО ВЕКА"
Навалилось. Накатило.
Растоптало. Унесло.
Добродушный чикатило
Выбирает ремесло.
Платье штатского покроя.
Мягкий плащ подбит свинцом.
И соскучилось по крови
Добродушное лицо.
Любит книги и концерты.
Чисто вымыт и побрит.
Он, всего скорее, жертва,
Коль в душе его свербит,
Коль в личине человека,
Словно в песне о войне,
Проглянуло ЧЕЛО ВЕКА,
Беспощадное вполне...
- М-да, - произнес генерал. Ему, кадровому военному, как и автору лежащего перед ним произведения, тоже не слишком нравилось ЧЕЛО ВЕКА. Но если автор собирался только описывать действительность, то генерал пробует ее немножко менять.
Дурашев был и доволен, и недоволен одновременно. Глядя на делающего доклад подтянутого Коровина, он испытывал откровенную радость. Этот офицер пришел к ним не только за деньги. Недаром в свое время он жестко отказал Благовидову, но после двух бесед "по душам" дал согласие ему, Дурашеву.
Коровин пришел к ним, потому что считал, что чистить Россию от нечисти надо гораздо жестче, чем могут позволить себе официальные органы.
Но с этим офицером, ставшем во главе спецслужбы Дурашева, были свои проблемы. Виктор Петрович не стал бы, например, отдавать ему приказ о ликвидации семьи Бухгалтера. Дурашев опасался, что Коровин мог бы и не выполнить его.
К счастью, время тихой грязи потихоньку кончается. Получив официальные рычаги, можно будет легализовать большую часть деятельности, а организации типа "Сапсана", станут ненужными.
Вот почему Дурашев не сильно расстроился, узнав о безвременной кончине полковника в отставке Благовидова. Павел Анатольевич погиб в свой день рожденья, точнее, даже в юбилей.
Дурашев поморщился, читая донесение с места событий. Мало пуль в голову, так еще и топор в грудь засадил. Беланов, конечно, сумасшедший. Его надо тихо устранить, и чем быстрее, тем лучше. Но даже сумасшедший Беланов сыграл по его, Дурашева, партитуре.
