- Вот эта дискета и несколько ее копий. - Береславский протянул дискету Дурашеву. - Здесь кода нет, можете посмотреть сразу.
Виктор Петрович взял дискету, включил стоявший на приставном столике компьютер. Взглянув на экран, понял: сбылись его худшие опасения.
- Где копии? - ничем не выдав волнения, спросил Дурашев.
- Глупый вопрос, - осмелел Ефим. - Это мой единственный шанс от вас отвязаться.
- Вы не переоцениваете своих сил, молодой человек?
"Давненько меня не называли молодым человеком", - подумал Береславский. А вслух сказал:
- Простите, не понял вопроса.
- Все вы поняли, - не сдержал злости Дурашев. - Помните анекдот, как мышка созналась в том, что она - слон?
- Только чтоб по почкам не били?
- Именно.
- Получается, вы мне угрожаете пытками, - мягко сказал Ефим. - Это нехорошо. Мы же подписали Европейскую хартию.
- Не дурачьтесь! Все это вовсе не смешно!
- Вот здесь я с вами согласен. Гестаповцы даже в комедиях не казались мне смешными.
- Что ты себе позволяешь, - заорал Дурашев. - Какие гестаповцы?
- Ну, энкавэдэшники. Один черт. Вы, кстати, перешли на "ты" и даже не заметили этого.
Но Виктор Петрович уже взял себя в руки. У этого стервеца явно есть козырь в рукаве. Кроме того, Дурашев такой тип людей хорошо знал. Они все время как на сцене. И если подобный деятель начинает играть героя, то и вести себя будет соответствующе.
- Давайте начнем сначала, - сменил тон Виктор Петрович. - Лично к вам у меня никаких претензий нет. Более того, это я отменил охоту за вами.
- Премного благодарен. Но лучше б вы ее не начинали. Тогда бы не пришлось отменять.
- Не паясничайте. У меня действительно нет к вам претензий. Черт возьми, мне нравитесь и вы, и ваш бухгалтер! Но я, приходя в этот кабинет, перестаю быть обычным человеком!
Теперь Ефим слушал внимательно. Он видел, что Дурашев говорит искренне. Может быть, даже то, что говорить не собирался.
- Я уважаю вас и ваше жизнелюбие, понимаете? Будь моя воля, я б вас наградил. И считал за честь пожать руку вам и Орлову.
- Ну, так наградите. И пожмите.
- Не могу!
- Почему?
- Потому что есть такая штука, которая называется интересами государства!
- И чем же я мешаю моему государству?
- Тем, что у вас на руках находятся данные, способные дестабилизировать обстановку в стране. Не всякая правда полезна, понимаете? Или вы будете отрицать это?
- Не буду, Виктор Петрович.
- Если эта дискета сыграет, то на выборах к власти могут прийти совсем не те, кто вам нравится. Понимаете?
- Понимаю. Но разве деятели оппозиции не занимаются тем же самым?
- Занимаются, Ефим Аркадьевич. Еще как занимаются! У меня здесь, - он показал на системный блок компьютера, - десятки таких дискеток наберется! Но знаете ли вы, что такое "электоральная депрессия"?
- Это когда кандидатура "против всех" набирает больше всех голосов?
- Именно, образованный вы мой! Теперь представьте нашу страну без идеалов, без руководства и в полном пофигизме! Весь мир содрогнется! Еще Пушкин писал про русский бунт!
- Бессмысленный и беспощадный, - кивнул головой Ефим.
- Вот именно.
- То есть вы за родину радеете?
- Без сомнения, - твердо сказал Дурашев. - Я у страны ни рубля не украл. Это я не с трибуны говорю. А в кабинете, один на один.
- А вот я, по вашим законам, наверное, украл. Потому что по вашим законам нужно заплатить налогов столько, что ничего не останется.
- Это временно.
- Нет, я не про налоги. Вы не украли, но вы и не заработали. Это я зарабатываю. Сашка Орлов зарабатывает. Мои сотрудники зарабатывают. А вы боретесь за родину. И при этом угрожаете мне, российскому гражданину, пытками. А ваши ублюдки чуть не убили семью моего друга.
- Это оправдано! - стукнул кулаком по столу Дурашев. - Есть высшие интересы! Я бы в свой дом их послал, если б это было нужно России!
- Я вам верю, Виктор Петрович. Но никогда с вами не соглашусь. Для вас родина - нечто большое и абстрактное. Причем лучше - на карте, так понятнее. А для меня родина - совсем другое. Мне, правда, тоже жалко отдавать Курилы японцам. Мне тоже хочется, чтоб родина оставалась большой. Но для меня родина это те, кого я люблю, понимаете? Я сам, кстати, тоже родина! Потому что я себя тоже люблю! И Сашка Орлов - тоже моя родина! И его жена, и его дети. Я не меньше патриот, чем вы. Просто для меня родина - конкретна. А по-вашему, получается, что пусть конкретную Сашкину жену трахнут, пусть его конкретных детей убьют, лишь бы ваша абстрактная родина процветала! Я думаю, вы ошибаетесь, Виктор Петрович. Родина-убийца людям не нужна.
- Вы закончили? - улыбнулся Дурашев. - Очень проникновенный монолог. Мне было интересно. Кстати, как по-вашему, надо было солдат-срочников в Чернобыль гонять или пусть живут? Правда, тогда вымерла бы вся Украина. Как, по-вашему?
