— Угадай с трех раз.
— Он прямо ошалелый.
— Ошалеешь тут. Маринка, ты знаешь, только что я отказался от двухсот штук зеленых.
— Он тебе предлагал?
— Точно.
— Правильно сделал, что отказался. Гнилой мужик.
— Спасибо, утешила.
Марина Ивановна принесла Ефиму чайку с медом, чтоб чуток успокоился. Не успел он допить чашку, как дверь снова открылась. В дверях появилась крепкая круглая физиономия Василия Федоровича Ивлиева.
— Здорово, буржуй!
— Здавствуйте, Василий Федорович! — У Ефима гора с плеч упала. Господи, как классно, что старик приехал так вовремя!
— Не смог я в санатории. За….ли режимом. — Подполковник запаса Ивлиев никогда не утруждал себя соблюдением нормативной лексики. — А чего ты такой задроченный? Ужель на твою фирмешку кто-то наехал? Не верю. Ведь чтоб наехать, нужно заметить…
— Еще как заметили, — пробурчал Береславский. «Смейся, смейся, старый черт! Как ты вовремя появился!»
Отношения у них были своеобразные. Старый друг и ровесник отца Ефима, Ивлиев всю жизнь прослужил в КГБ, причем в оперативном подразделении, которое реально воевало в самых разных необъявленных войнах. Ефим помнил, как еще совсем маленьким, с отцом навещал Ивлиева в санатории, где тот отлеживался после ранения. Старик не очень любил делиться воспоминаниями, но Ефим знал, что тот участвовал во взятии Дворца Амина в Афганистане, воевал в Анголе и Латинской Америке.
Распад СССР подполковник пережил на удивление легко, так как его, повидавшего самую разную жизнь, коммунистическая болтовня никогда не привлекала. Воров и олигархов он не любил, но считал первый, воровской период становления новой экономики неизбежным.
Что его ужасно задевало — так это потеря Россией территорий. Здесь он был чуть не монархист, что служило причиной страшных словесных баталий между ним и Ефимом. Все кончалось страшным матом и хлопаньем дверью. Чтоб через два-три дня потихоньку вернуться на круги своя.
Дело в том, что старик очень любил Ефима. Его собственный сын все детство прожил с матерью, не пожелавшей жить с человеком, регулярно исчезающим неизвестно куда. И возвращающимся иногда с малярией, а иногда с пулей в животе. Сын так и вырос вдали от отца. А потом укатил в Южную Африку, откуда не писал и не звонил.
Так что Береславский был для Ивлиева в некотором роде сыном. Ивлиев никогда не был для Ефима в некотором роде отцом, но был, безусловно, одним из самых близких людей. Хотя сейчас, когда родного отца не стало, подполковник стал еще нужнее. И дело не только в его работе по защите фирмы (что тоже в ряде случаев весьма пригодилось). Дело в том, что каждый человек хочет иметь рядом с собой старшего. Отца, брата, друга. И если тебе за сорок, и у тебя жены и дети — это ничего не меняет. Даже самому сильному нужна опора.
— Так что случилось? — стер с лица улыбку Ивлиев.
— На Сашкину квартиру был налет. Он убил троих у себя на дому и одного — на выезде, — даже с некоторым злорадством рассказывал Ефим. Пусть подполковник не думает, что его ничем не удивишь.
Но он действительно не удивился!
— Сам-то цел?
— Да, в тюрьме. А тебя не поразил наш Рэмбо?
— Нет. Он — мужик. Не то, что ты.
— А я кто? — обиделся Береславский.
— Ты — сопливый романтик предпенсионного возраста, — отрезал старик. — …Но иногда и ты пригождаешься, — смилостивился он, выслушав, что успел сделать Ефим для помощи узнику.
В их беседу вмешалась Марина.
— Ефим, это срочно, — сказала она и соединила линию. Береславский узнал голос Юры Иванова.
— Слушай меня внимательно, — сказал генерал. — Задержали парня, который опять лез в ту квартиру. Запиши номер. — Он продиктовал телефон. — Это начальник ОВД полковник Кунгуренко. Он предупрежден. Езжай туда и попробуй что-нибудь выяснить. Если смогу, я тоже подъеду.
И, не прощаясь, повесил трубку.
— Кто? — спросил подполковник.
— Юрка Иванов. Говорит, еще одного взяли. Сегодня к Ленке лез в квартиру. Я тебе рассказывал, Атаман сообщил.
Ивлиев недовольно поморщился при упоминании и генерала милиции, и уголовника. К первым он всегда относился с корпоративным недоверием, второго считал порождением сопливого Ефимового романтизма.
— Ладно, Фимыч. Не ссы раньше времени. Старые кадры не подведут.
Они в момент собрались и двинулись в ОВД к Кунгуренко.
Марина Ивановна проводила их до лифта и тайком перекрестила ушедшую кабину. Ох, как ей все это не нравилось!
Сеня буквально дрожал от возбуждения, «раскалывая» Петруччо. Редкостный факт, но Митрошкин был почти уверен, что деморализованный Петруччо вот-вот СДАСТ ЗАКАЗЧИКА! Такого не было не только в Сениной практике, но и в подавляющем большинстве расследований заказных убийств! Даже когда их проводили лучшие следователи и огромные сыскные бригады.
Сеня приковал Петруччо к батарее в своем кабинете, не давая тому забыть обстановку его первого за сегодняшний день краха. И теперь было ясно, что назревал второй.
