Когда я сообщила родителям о существовании Ромы, они невольно выдохнули, словно огромный груз упал с их плеч. Все эти годы я видела в их глазах чувство вины за то, как закончились наши с Русланом отношения. Отец несколько раз порывался поговорить с Русланом. Объяснить, что произошло, ведь он искренне считал себя виноватым не только передо мной, но и перед ним. Слава богу, мне удалось достучаться до него и объяснить, что тогда мне будет только больнее. Одно дело понимать, что я сама закончила наши отношения, и совсем другое, осознавать, что от тебя отказались, потому что ты «бракованная».
Как я и предполагала Рома всех очаровал. По дороге заехали в цветочный магазин и он купил маме белые орхидеи в горшочке. Признаться была удивлена, что он это запомнил, хотя упоминала об этом вскользь пару месяцев назад. Но добила мою маму тарелка ручной работы известного мексиканского мастера. Она коллекционирует тарелки разных причудливых окрасов. Моя мама впервые за эти годы плакала от счастья и просила меня не упускать такого невероятного мужчину. После больницы мы отправились знакомиться с отцом и тетками. Им он купил шикарные букеты белых роз, а папе привез хороший шотландский виски.
Весь вечер папа одобрительно кивал слушая Рому, а мои любимые тетушки бросали на него восторженные взгляды. Под конец вечера папуля позвал моего парня покурить на балконе. Учитывая, что папа курит редко, а Рома так вообще не имеет этой пагубной привычки стало очевидно, что это приглашение на личный разговор тет-а-тет.
Я как любопытная Варвара вышла на соседний балкон кухни, чтобы подслушать разговор.
— Значит ты в курсе? — услышала я голос отца.
— Да, она рассказала мне еще в самом начале, когда мы только познакомились. В отличие от Ани, для меня это не имеет значения. Я не горю идеей иметь собственных детей. Я сам детдомовский, меня воспитали прекрасные люди, еще тогда, будучи пацаном решил, что когда придет время, то сам буду рад взять приемных детей.
— Ты знаешь, я так виноват перед ней, мы с Любой все эти годы мучились. Ведь из-за нас она так долго страдала, пытаясь забыть Руслана. Не знаю, сложится ли у вас с ней что-нибудь, но надеюсь, что ее проблемы со здоровьем не повлияют на ваши отношения. В любом случае, прошу не играй с ней. У меня есть оружие. Это я так, просто предупреждаю, — сказал папа.
— Я вас понял, — Рома ответил очень мягко, — Аня мне очень дорога, и я ни за что не стану ее обижать, это скорее меня надо защищать. Она самый что ни на есть деспот, — усмехнулся Рома, я от возмущения не сдержалась и фыркнула. Громко, слишком громко. Черт, нельзя со мной в разведку. Штирлиц в лице меня безбожно провалил задание.
— Ань, воспитываешь тебя, воспитываешь, а толку ни грамма. Сколько раз говорил, что подслушивать не хорошо? — судя по тому, что голос отца звучал очень четко, он говорил чуть свесившись через перила.
Мне ничего не оставалось, как выйти из своего укрытия. Так и есть, как только я выглянула из балкона кухни, то то увидела строгое лицо папы и насмешливое выражение лица у Ромы. Густо покраснев я извинилась и убежала. Давно я не чувствовала себя нашкодившим ребенком, но остаток вечера мы провели еще веселее. Папа играл на аккордеоне, а мои тетушки пели душевные песни, не хватало пока только мамочки.
— Пойдем, ты наверное устал. Не волнуйся, папа разрешил тебе спать в моей комнате, — сказала я беря его за руку.
— Спасибо, родная, но нет. Я уже забронировал себе номер в отеле. Я слишком по тебе скучал, и не настроен на тихий, вороватый секс под боком твоего отца. Так что собирайся, мы едем ко мне, — сказал он весело ухмыляясь.
Я не стала противиться и быстро собралась. Рома и вправду соскучился, и в том, что у него никого не было все эти дни я окончательно убедилась, когда под утро буквально отключилась. Уставшая, но кажется абсолютно счастливая и в то же время умиротворенная. Все же Рома не только прекрасный человек, но и невероятный любовник. Так хорошо мне не было ни с кем, кроме Руслана, если все и дальше так пойдет, то я точно навсегда забуду человека, которого любила все эти годы. Я очень этого хочу. Боже, помоги мне пожалуйста!
Руслан
Вот уже несколько дней раздумывал над словами Марата. О том, что Аня — это мой незакрытый гештальт, что всего одна ночь, один трах — и я забуду о ней. Эта мысль меня по началу воодушевила, даже настроение поднялось, перестал рычать на всех без повода. Но сейчас…понимаю — бред. Еще и слово это «гештальт» какое-то выдуманное, бабское. Трахнуть Аньку не проблема. Да, поломается немного, но уступит, в этом я не сомневаюсь. Я видел, как она на меня смотрела и в больнице, и в баре, Анюта также неравнодушна ко мне, хоть и пыталась это скрыть. Допускаю даже мысль, что жалеет о том, что ушла от меня, как последняя тварь.
