- Довольно, - такие подробности острым кинжалом врезались между рёбер, - проводите меня к жене, - бросаю хозяйке кабинета, направляюсь на выход, - и ещё, - поворачиваю голову в её сторону, - наш с Олей ребёнок, он…
- Он здесь, в подвальном помещении, у нас там расположен морг, - отвечает, поняв о чём я хочу спросить, - но лучше вам не видеть его, не стоит рвать себе душу.
Киваю в ответ головой, выхожу из кабинета. Я и сам не смогу смотреть на маленький комочек счастья, который не смог уберечь.
ПОЛИНА
Сонно плетусь по коридору в сторону кухни, и пытаюсь вспомнить сколько раз за прошедшую ночь я просыпалась от басов громкой музыки, орущей у новых соседей, живущих над нами. Три? Нет, четыре, точно четыре, киваю своим мыслям и в дверном проёме кухни, чуть не врезаюсь в женщину что зовётся нашей с Сеней матерью.
Наши взгляды скрещиваются, её пренебрежительно-ненавидящий и мой усмехающийся, так как я замечаю недосыпания на лице этой женщины, маленький ребёнок в доме это просто чудо, особенно когда он явно мешает спокойной жизни одной весьма озлобленной даме. Тёмные круги и морщины вокруг глаз, которые маман тщательно скрывает за тонной тонального крема, сейчас не замаскированы. Обычно она не выходит из комнаты без грима, кажется она не рассчитывала на нашу встречу, поэтому и вышла с настоящим лицом.
Делаю шаг назад, по правилам этикета выпускаю женщину, и как только она проходит мимо меня, шипя себе что-то под нос, я захожу на кухню и первым делом включаю чайник. Скоро проснётся Сенька, следом Руська, а значит у меня ровно пятнадцать минут на то, чтобы в полной тишине выпить свой утренний чай и приготовить кашу себе и брату.
Подхожу к раковине и замечаю в ней не помытый, пузатый бокал. Поворачиваю голову в сторону выхода их кухни и смотрю в пустой проём. Неужели начала и по утрам употреблять? Задаю мысленно вопрос и беру бокал из раковины, в другую руку губку, подношу её к дозатору с жидкостью для мытья посуды и вспениваю каплю средства и тщательно вымываю бокал.
Спиртное Наталья Сергеевна начала употреблять три месяца назад, ровно с того дня, как мы с Руской переступили порог этого дома. в тот день наша с Сенькой мать сбежала стрясти деньги, которые я не получила, зато у меня осталось самое дорогое, что может быть. Руська. Эта кроха занимает всё место в моём сердце.
Так вот, в тот день Наталья Сергеевна вернулась домой поздней ночью. Вид у неё был мягко сказать непрезентабельный. Она покачивалась из стороны в сторону, размахивая полу начатой бутылкой дорогого шампанского. Растрёпанные волосы, что при уходе из дома были уложены в элегантную причёску торчали в разные стороны, размазанная тушь, красные, заплаканные глаза с плескающейся ненавистью, злобой и болью на дне. Мне тогда её стало жалко, это было единственное чувство, что я испытала увидев её.
Увидев меня, женщина разразилась злым хохотом, но вскоре хохот сменили слёзы, горькие и настоящие, вот проливая их, она и рассказала, как сложилась её «прогулка в соседний город».
- Меня даже на по-порог центра не пустили, - пьяно вещает мать, сползая по стенки на пол, - как бродяжку за ш-шкирку выкинула за территорию, - громко всхлипывает, - а потом пришла эта-а-аа дрянь, такая же как и тыыы, - тычет в меня пальцем, - смотрит на меня с высока и говорит «Лучше тебе Наташа дорогу в мой центр забыть, да и про наше знакомство тоже. Твоя дочь родила девочку, а в контракте чёрным по белому написано, что заказчики забирут только мальчика, девочка же остаётся у суррогатной матери». И кинула мне вот это, - достаёт из сумочки знакомый мне договор, - прямо в лицо кинула! – взвизгивает женщина и кидает в мою сторону бумаги.
Ловлю договор и начинаю его читать, так как я не помню пункта про пол ребёнка. И долго мне искать его не приходится, такой пункт имеется, причём на первой странице. «Пункт 3.2» перед глазами всё расплывается, когда я читаю то, что уже сказала мать. Руслану и Ольги нужен был только мальчик, крошка Руслана их не интересовала от слово совсем. Этот факт очень больно кольнул сердце. Разве можно так поступать? Разве… замолкаю, когда упираюсь взглядом на свою мать и понимаю, что передо мной сидит такая же мразь, как и биологические родители малышки. Меня тоже откинули, мать любит только брата. Но меня любил папа!
- Ты знаешь, что мне п-пришлось пережить? – шмыгает носом, кривит губы, - меня заставили подписать договор о не-ор-разглашении! – выговаривает с трудом, - С этого дня я не имею право к-кому-либо говорить, что ТЫ, - снова тычет в мою сторону указательным пальцем, - была сурроб-батной матерью! – пьяно коверкает слова, - И если я приближ-жусь к биологическим родителям этого, - махнула рукой куда-то мне за спину, - то меня закопают в лесу, - в её глазах появился самый настоящий ужас, - они мне у-угрожали расправой, меня убьют если я п-попробую с-сунутся к ним, - перейдя на шёпот заявила мать.
Сковывающий полдня страх схлынул, на душе стало в разы спокойнее. Теперь я уверена, что мать не сможет отправиться к Руслану в дом, а значит нам ничего не угрожает.
