- Оль, - шепчу имя жены, - это наш с тобой малыш, наш, он не погиб, нас жестоко обманули, - с улыбкой говорю супруге, всеми силами подавляю пожирающею меня ярость.
- Как это? – лицо жены бледнеет, она слегка отшатывается назад, хватается одной рукой за перила лестницы, начинает глубоко дышать.
- Эта мразь, что называется суррогатной матерью жива, жива и здорова Оль, она не сдохла тогда, - поясняю жене, - но это ненадолго, она ответит за всё, я обещаю милая, я уничтожу и её и ту пучеглазую врачиху, они обе ответят за содеянное, - чувствую, как мои губы расплылись в оскале.
- Я… я не понимаю, - пищит супруга, - объясни Русь, - губы трясутся, перепуганный взгляд мечется от меня к ребёнку.
- Они всё подстроили Оль, муж этой суррогатки не может иметь детей, вот она и решила забрать нашего, а врачиха ей помогла в этом. Я точных подробностей пока не знаю, но это ненадолго, я выбью из этих тварей всё, своими руками убью каждого кто причастен к этому, - даю обещания жене.
- Ты…ты хочешь сказать, что…что Любовь Архиповна и Полина…
- Не называй этого имени при мне, никогда больше не называй, - цежу сквозь крепко сжатые зубы, и Ольга дёргается, - прости милая, я не хотел тебя пугать, - наклоняюсь и целую жену в щёку.
- А…а как ты узнал, что…
- Что наша кроха жива? – помогаю жене с вопросом, так как она не может нормально говорить, она явно в шоковом состоянии, - мы искали Тёмку, и случайно встретили эту мразь, а на её руках наша дочь, у нас дочка, - говорю, и протягиваю малютку жене.
Ольга замирает, смотрит на нашу дочь и не спешит её брать на руки.
- Оль, ты чего? – хмурюсь и мысленно уже звоню тёщи, так как Ольга крутит головой и медленно отступает назад.
- Нет, - продолжает качать головой, - я не могу Русь, мне нужно время, - делает ещё шаг назад, безошибочно поднимается по лестнице не видя ступеней.
- Оля? – зову жену, - ты только не волнуйся, хорошо? – не нравится мне её вид.
Жена отрывает взгляд от нашей крохи и переводит его на меня. И от того, что я в нём замечаю, напрягаюсь всем телом. Её глаза светятся Арктическим льдом! Малышка на моих руках не пробудила в своей матери ни капли тепла и нежности, которое должно было плескаться через край, как у меня. Неужели моя дочь останется без материнской любви?
Ольга вздрагивает, секунда и на её лице появляется улыбка, а взгляд меняется на нечитаемый.
- Русь, - шепчет жена, - я не знаю, что с ней делать, я же ничего не умею, может…, может…, - начинает повторять одно и тоже, словно пытается придумать, что сказать, - может позовём к нам мою маму? У неё опыт хотя бы есть, - её взгляд снова опускается на малышку, - хочу подержать её, - сглатывая, говорит супруга, и я выдыхаю.
Не всё ещё потеряно, у Ольги просто шок, и я верю, что малышка станет для ней всей вселенной, как встала для меня, за считанные секунды.
- Держи, - говорю жене и спешу выполнить её желания.
Передаю малышку на руки матери, та берёт её аккуратно, и слегка сутулится, в Ольгиных руках она не смотрится такой крошечной как в моих, и я понимаю, что малышка довольно пухленькая, одни щёки чего стоят. От этих мыслей в голове появляются другие. А чем кормила суррогатка нашу с Ольгой дочь? Смесью, или грудным молоком? И как давно она ела?
- Оль, - тихо обращаюсь к жене и пристально наблюдаю за тем, как боязливо жена держит нашу дочь на руках, - её нужно накормить, она может быть голодной, - говорю и замечаю изменения на лице малышки.
Кажется, сейчас нам продемонстрируют на что способен маленький ребёнок оказавшись на руках у незнакомой ему тёти, и не важно, что эта тётя её родная мама, для Русланы Ольга чужая, но это пока.
Громкий плач нашей дочери разносится по пространству большой гостиной, он мячиками отскакивая от стен увеличивая звук. Ольга кривится и поддаваясь вперёд всем телом возвращает малышку мне.
- Нам нужна мама Русь, кажется, Руслана и правда хочет кушать, - говорит жена и разворачивается к нам спиной, начинает подниматься по лестнице, - я за телефоном, нужно срочно вызвать бабушку на помощь, - перекрикивая плач крохи ускоряя шаг объясняет свои действия.
Что-то в её словах меня настораживает, и я прокручиваю их в голове, качаю на руках малышку, шепча нежности, стараюсь успокоить.
«…кажется, Руслана…»
- Оля! – останавливаю жену, - откуда ты знаешь, как зовут нашу дочь?
Жена останавливается, замирает, а я замечаю, как напрягается её тело.
- Прости, простите меня, - Ольга разворачивается, быстро спускается к нам, и забирает у меня к себе на руки всё ещё плачущую дочку, - боже малышка, что же я за мать такая? Ты прости меня, я исправлюсь обязательно, - тараторит жена, прижимает ладонью к своей груду головку малышки, целует её в макушку, - Русь, - поднимает на меня глаза, - как зовут нашу дочь? – задаёт вопрос услышав который я начинаю вновь беспокоится о состоянии жены.
- Оль, ты же сама минуту назад назвала нашу дочь по имени! Я поэтому и задал вопрос, откуда ты знаешь, как её зовут? Я тебе не говорил, забыл совсем про это.
