Меня постоянно преследовало прошлое насилие, мне каждый день напоминали о том, что я не справляюсь, что я не могу обеспечить себя.
Именно тогда, когда я потерялась в этом смятении, я услышала, как дверь в офис со щелчком открылась.
Сердце подпрыгивает в горле.
Габриэль может говорить, какая я смелая, какая отважная, но я не хотела умирать. Я готова на все, чтобы защитить своего сына, но я не хотела умирать, в этом есть разница.
Стук шагов эхом отдается в моих костях, отчетливый звук одежды, стук кольца о металл.
В руках пистолет.
Я закрываю глаза и думаю о том, что я могу сделать.
Что я могу сделать?
Если бы они не ушли, их было бы гораздо больше, чем меня. У меня не было оружия. Ничего, что могло бы противостоять пуле или ножу.
Немного сдвинувшись с места, я стараюсь вести себя как можно тише, когда перемещаю Линкольна, чтобы он лег на ковер позади моего собственного тела. По крайней мере, я могу быть щитом.
Я держусь так, чтобы он был скрыт, и наблюдаю за пространством перед собой, ожидая появления ног.
Мне кажется, что мое дыхание отдается громким эхом в груди, что кто бы ни находился со мной в комнате, он может услышать хрип моих легких.
Он подходит ближе.
Еще ближе. Пока уверенные шаги не затихли сбоку стола.
Черные брюки. Черные кожаные туфли и широкая стойка.
Рука ударяется о крышку стола, вторая опускается с пистолетом, зажатым между сильными, ловкими пальцами.
Он приседает, и крик нарастает, готовый вырваться из меня, пока не появляется его красивое, жестокое лицо.
— Габриэль! — кричу я.
Я не думаю, прежде чем броситься на него.
Он без колебаний ловит меня, обхватывает своими мощными руками, пистолет упирается мне в позвоночник. Он зарывается лицом в мои волосы, а я — в его шею, вдыхая ставший уже слишком знакомым запах пряностей и кожи. Этот запах успокаивает ужас в моей голове.
— Я держу тебя,
— Линкольн, — всхлипываю я ему в шею, и он замирает. — Он все еще спит.
Я прижимаюсь к нему, позволяя ему еще больше прижать меня к своей груди, следуя за его телом, когда он устраивается поудобнее и затаскивает меня к себе на колени, обнимая почти также, как я обнимала своего сына. Я свернулась калачиком у него на коленях, и в какой-то момент он уронил пистолет на пол, который все еще оставался в его руке, прижав ладонь к моему позвоночнику, а другую — к волосам, пока уткнувшись лицом в его плечо, я плакала.
Я не стыдилась того, что мне было так комфортно, что я позволила ему обнять меня. Я нуждалась в этом.
После всего этого я нуждалась в
И одна эта мысль была не менее страшной, чем то испытание, через которое я только что прошла.
Глава 21
Она дрожит, прижимаясь ко мне, эти глубокие всхлипы сотрясают ее кости и тело. Ее слезы прекратились, но печаль была глубока до мозга костей.
—
— Они… — она прерывается, замирая. — Они пришли из ниоткуда. Не было никакого предупреждения. Кольт! — ее голос срывается на рыдания. — Его застрелили! И Нейт, я не знаю, что случилось!
Я прижимаюсь губами к ее лбу, позволяя ей почувствовать меня, ощутить мое присутствие, безопасность самой себя. Неровный стук ее сердца ударяется о мою плоть, вид ее наполненного ужасом взгляда и бледной кожи будет преследовать меня всю жизнь.
— Давай встанем, хорошо? — уговариваю я.
Не было сомнений, что она в шоке, и мне нужна была помощь Девона.
Я не был врачом и не собирался притворяться им, но ей было комфортно и спокойно рядом со мной, и я позволил ей это.
— Линкольн, — говорит она.
— Я подниму его, — говорю я ей. — Просто постой минутку.
Она вяло кивает.
Я помогаю ей опереться о край стола, и она тут же обхватывает руками свое тело. Я протягиваю руку и поднимаю с пола своего племянника, прижимая к себе его спящую фигуру. Она смотрит на меня, когда я беру его, и, к моему удивлению, еще больше расслабляется при виде своего сына в моих объятиях.
— Пойдем, Амелия, — я держу мальчика одной рукой, а ее другой. — Пойдем.
Я прижимаю ее к себе, моя рука все еще сжимает пистолет, но я обнимаю ее за плечи. Мы делаем это осторожно, шок заставляет Амелию медлить.
— Смотри на меня, — приказываю я, чтобы она не видела тел, когда мы выходим в фойе, где я могу потом отвести ее к лестнице.
Она не поворачивает лицо ко мне, и тут как будто что-то щелкает в ее голове.
— Нейт! — кричит она, заметив тело на мраморном полу, где кровь остывает вокруг его безжизненного тела.
— Амелия! — кричу я, но она отходит от меня, чтобы подойти к нему, и опускается рядом с телом. Он был мертв. Три выстрела в спину и один в шею, но Амелия все еще пытается разбудить его, новые слезы текут по ее лицу.
— Амелия, — успокаиваю я. — Все в порядке, пойдем.
Ее остекленевшие глаза встречаются с моими в тот самый момент, когда сзади раздаются тяжелые и громоподобные шаги.