Не святой (ЛП) полностью

Она говорит это так бесстрастно, даже не открывая глаз.

— Его здесь нет?

И тут же барьер, отделявший меня от нее, исчез.

Она покачала головой.

— Я попросила одного из твоих людей присмотреть за его дверью, надеюсь, ты не против

— Амелия, — прорычал я.

— Да, Габриэль?

— Мы одни?

— Угу, — она слегка шлепнула рукой по воде.

— Вылезай из ванны.

Она ухмыляется.

— Не думаю, что выйду.

— Амелия.

— Выключи свет.

— Зачем?

Девушка поворачивает голову ко мне, ее глаза темные, а улыбка все еще играет на ее красивых губах.

— Если хочешь, чтобы я вышла из ванны, выключи свет. Полностью.

— Ты стесняешься?

— Пожалуйста.

— Я хочу видеть тебя, Амелия, всю тебя.

Она не вылезает из воды, и я не стал ее заставлять. Не сводя с нее глаз, я наклоняюсь к выключателю и выключаю его, погружая ванную в темноту.

— И в спальне тоже.

Я отступаю назад и наклоняюсь, выключая свет.

Только когда наступила кромешная тьма, я наконец услышал, как Амелия встала. Голая, она была великолепна, чертовски красивая, мокрая и прямо здесь. Даже не видя ее, я почувствовал, как она движется ко мне, воздух зарядился электричеством и напряжением. Мои пальцы впились в ладони.

Она остановилась передо мной, оставив между нами всего один дюйм.

— Поцелуй меня, Габриэль.

Я срываюсь с места, бросаюсь к ней, впиваюсь в ее рот и требую открыть его языком. Она немедленно отвечает поцелуем на поцелуй, ее руки тянутся к моей рубашке, притягивая меня ближе. Мой член набухает, упираясь в брюки, и я двигаюсь вперед, давая ей почувствовать, насколько я возбужден для нее.

— Ты, блядь, моя, — прорычал я ей в рот. — Моя.

Она хнычет, когда я силой вытаскиваю нас обоих из ванной и возвращаю в комнату. Мои руки касаются и чувствуют каждую ее часть, обследуя ее кожу, ее изгибы, впадины и края. Она опускается на матрас, когда я устраиваюсь между ее ног и целую, двигаясь вниз по телу, облизывая ее грудь, перекатывая сосок между зубами.

— О Боже, пожалуйста, — умоляет она.

— Не торопи меня, leonessa, — прошептал я, опускаясь между ее ног, где лизнул ее киску, и ее вкус застыл на моем языке. Она вскрикнула, когда я зарылся лицом между ее бедер, облизывая, посасывая, пробуя ее всю. Я просовываю внутрь палец, затем другой, трахаю ее рукой, растягивая и подготавливая к приему моего члена.

— Думаешь, сможешь выдержать еще? — я говорю, обдавая дыханием ее чувствительную плоть. — Ты такая чертовски тугая, Амелия. Ты уже намочила мою руку.

— Господи Иисусе, — стонет она, выгибая позвоночник.

— Блядь, какая ты хорошая девочка, — я целую ее клитор и медленно ввожу третий палец, чувствуя, как сокращаются ее мышцы.

— Чувствуешь, как хорошо ты меня принимаешь?

— Габриэль, — простонала она. — Блядь.

Я ввожу в нее все три пальца, слизывая влагу, пропитавшую мою руку и ее киску.

— Скажи мне, как сильно ты этого хочешь, — рычу я.

— Габриэль, пожалуйста, — стонет она. — Не останавливайся.

Мне нужно было оказаться внутри нее. Сейчас.

Она хнычет, когда я отстраняюсь и раздеваюсь, снова опускаясь между ее бедер.

— Откройся для меня пошире, — требую я, помогая раздвинуть ее ноги. Одна рука проскальзывает под ее попку, приподнимая ее с кровати, а другая направляет головку моего члена в ее вход. Я резко подаюсь вперед и дергаю ее на себя, заполняя полностью. Ее крик похож на музыку.

Я двигаю бедрами, не вынимая полностью член, и сталкиваю наши тела вместе, мои пальцы впиваются в ее плоть до синяков. Она стонет при каждом движении, ее мышцы сжимаются и пульсируют вокруг моего члена.

— Dio (прим. пер. — Господи), — прошептал я. — Dio (прим. пер. — Господи), внутри тебя так чертовски хорошо, leonessa. Так чертовски хорошо.

— Габриэль! — она выкрикивает.

— Вот так, зови меня по имени, блядь, — хвалю я, выходя и снова вгоняя в нее.

Ее ногти впиваются в мою кожу, когда она хватает меня за запястья, а я продолжаю трахать ее. Боже, она была у меня всего одну ночь, но я скучал по ней. Я так чертовски скучал.

Я медлю, осознавая это. Нежно, не давая себе кончить, я прижимаю ее к кровати, накрывая своим телом, нуждаясь в большем контакте, нуждаясь в каждом сантиметре ее тела, прижатого ко мне. Я целую ее, вжимаясь в нее бедрами, и каждая наша часть соприкасается. Ее ноги обхватывают мою талию, и я глубоко погружаюсь в нее, вжимаясь своим тазом.

— Ты создана для меня, mondo mia, каждый атом тебя — мой.

— Это слишком много, — шепчет она, задыхаясь.

— Этого недостаточно.

— Я не могу, — задыхается она.

— Ты можешь, детка. Ты можешь. Почувствуй меня. Почувствуй это, — я целую ее. — Почувствуй, что я делаю и что ты делаешь со мной, — я снова двигаюсь вперед. — Ты сводишь меня с ума, Амелия. Ты мне нужна.

Это не было тем, что я ожидал. После того, как я был без нее, я хотел трахнуть ее жестко и быстро, я хотел оставить на ней свой след, втереть его в ее кожу, чтобы она чувствовала меня днями. Но это было медленно и эйфорично. Это было заявлением о своих чувствах, но по-другому.

Ее ногти впивались в мою кожу, ее киска пульсировала вокруг моего члена.