На минуту паника овладевает моими мышцами, но рассудок быстро берет верх, и я понимаю, что если бы Амелия была мертва, ее тело еще не успело бы разложиться. Я нахожу дверь, от которой исходит запах, и толкаю ее, мгновенно останавливая рвотный позыв, грозящий лишить меня сознания. Я прижимаю пиджак к носу и смотрю на тело, лежащее посреди пола.
Это был мой брат. Я делаю шаг вперед и слышу плеск под ногой.
Здесь кого-то стошнило.
Амелия.
Этот ублюдок показал Амелии это.
Ярость разгорается с новой силой, я отхожу от тела и проделываю оставшийся путь сквозь темноту, добираясь до единственной оставшейся двери.
Я пинком открываю ее.
А там она.
Моя Амелия. Моя жена.
— Нет! — она грубо кричит, ее лицо в синяках, тело в крови, а лодыжка находится под угрожающим углом, что говорит о переломе.
— Амелия!
Что-то с силой ударяет меня по затылку.
— Нет! — Амелия снова кричит. — Нет, остановись!
Я падаю, и чья-то нога сталкивается с моим животом, а затем с лицом. Я падаю на землю, зрение затуманивается, но я не останавливаюсь. Я тащу себя к жене.
— Амелия! — снова кричу я.
— Остановись! — она кричит. — Пожалуйста, остановись
Нога ударяет меня по шее, пригвоздив к месту, после чего меня еще раз бьют, и я погружаюсь в темноту.
***
— Амелия!
Это первое слово, которое вылетает у меня изо рта, когда я прихожу в себя. Я пытаюсь пошевелиться, но что-то останавливает меня. Цепи звенят, мои руки занесены над головой, и я болтаюсь на них, кончики босых пальцев касаются пола. Запекшаяся кровь стягивает кожу на моем лице.
— Я здесь! — я слышу ее крик. — Габриэль, я здесь!
Я ищу ее, глаза затуманены, но затем ее фигура появляется в поле зрения, и я направляю на нее все свои силы. Она лежит на полу, привязанная веревкой к столбу. Она окровавлена, бледна, но жива.
— Где ты ранена? — требую я.
— Габриэль, — кричит она. — Зачем ты пришел!
Я слышу шаги.
— Я всегда буду приходить за тобой.
— Мы умрем, Габриэль, — тихо плачет она. — Мы оба умрем.
— Нет,
Она смеется без юмора, но это не жестокий и злой смех, а смех, наполненный печалью.
— Я люблю тебя.
— Мы не прощаемся! — рычу я.
Ее красные глаза, блестящие от слез, встречаются с моими, но она побеждена. Она верила, что это конец.
Дверь открывается, и я поворачиваю голову, оскалив зубы.
Входит Ашер.
— Привет, брат.
— Я должен был догадаться, — пробурчал я.
— Да, — кивает Ашер. — Ты должен был, и все же мы здесь.
— Почему?
— Почему, Габриэль? — Ашер насмехается, медленно делая шаг ко мне. — Потому что ты, блядь, забрал все!
Его кулак врезается в мое солнечное сплетение, выбивая воздух из моих легких. Я задыхаюсь, пытаясь втянуть его.
Амелия плачет.
— А ты знаешь, что я сам записал это сообщение? — Ашер небрежно говорит, пока я хриплю, вырываясь из цепей. — Там, в казино, все эти недели назад. Я перерезал человеку горло и записал это сообщение, а потом принес его тебе.
Я вспоминаю об этом, о том предупреждении, которое я не послушал. Сожаление так сильно клокочет внутри меня, что это хуже любой боли, которую он мог бы причинить.
— И ты ничего не сделал, Габриэль. Я видел, как ты слушал, а потом ушел, словно этот чертов город ничего не значил. Ты отмахивался от нападений, потому что искренне верил, что ты, блядь, неприкасаемый, и вот я доказываю, что ты ошибаешься. Я забирал твои грузы, сжигал твои склады, организовывал все нападения, и все равно ты ничего не сделал.
Он подходит к Амелии, приседает перед ней на корточки и хватает ее за подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Убери от нее свои гребаные руки!
— Ты никто, Габриэль, всего лишь титулованная шлюха. Ты не заслуживаешь этой власти. Этот город. Твой брат тоже этого не заслуживал.
— Ты убил его.
Он изучает лицо Амелии, когда она пристально смотрит на него.
— Это было нелегко, — говорит он. — Он дрался и инсценировал тот несчастный случай, из-за которого меня, черт возьми, чуть не поймали.
Наконец он отпускает Амелию, и я немного расслабляюсь, пока его рука не скользит по ее бедру. Она сглатывает, плотно сжав челюсти.
Мне нужно было увести его подальше от нее, чтобы он сосредоточился на мне.
— Ашер, — рычу я. — Чего ты хочешь?!
— Этот город, конечно, — говорит он. — Ты, Сэйнт, никогда этого не заслуживал. Я отнял у тебя все это. Твой бизнес, твоя недвижимость. Я все это сжег, а ты и понятия не имел. Ты был слишком занят, играя с неважными вещами. Я знал, что нужно было сделать, и сделал это. Но ты, Габриэль, ты искренне веришь, что ты лучше. Расхаживаешь по нам так, словно считаешь себя богом. Я здесь, чтобы показать, насколько ты, черт возьми, ошибаешся.
— И что, ты думаешь, что ты лучше!?
— Я такой и есть! — ревет он, резко вставая и бросаясь ко мне. — Здесь я лучше всех. Тот, кто умнее. Я заслуживаю этот город!
— Ашер, пожалуйста! — Амелия кричит. — Пожалуйста, остановись! Габриэль отпустит тебя! Это не обязательно должно быть так!
Его внимание возвращается к ней. Нет. Нет. Нет.
Не имеет значения, как часто я выкрикиваю его имя, он все равно подходит к ней и достает нож.
— Ашер!